– Анна потом за ней еще бежала, но не смогла повернуть ее… Ко мне они пришли, Анна плачет, боится, что и ты Костика бросишь… Вот сегодня тебя все нет и нет, я уж два раза прибегала-то… Решили у нее Новый год встретить… Пошли в Прямухино, а, сынок?

– Мам, я сегодня один хочу быть. – Колька наконец посмотрел на нее, - Счас тебя провожу, сам сюда вернусь. А вы завтра ко мне приходите.

Наталья заплакала, но возражать не стала.

Коля проводил мать до Лопатино. По дороге они молчали. Ему не хотелось ни о чем говорить, а Наталья боялась что-то спрашивать.

Ты дальше сама дойдешь, ладно? – спросил он, в начале Лопатино, - Мне в Прямухино сегодня никак нельзя идти.

– Почему? – спросила Наталья и остановилась.

– Нельзя. – Он тоже остановился, - Потом объясню. Вы завтра приходите ко мне с Костиком и теткой Аней. Ты ей скажи, что я сына не брошу, только мать, тебе придется, наверное, с нами жить, как я с ним один-то… Да и работать надо мне.

– Да конечно, сынок, - Наталья обняла его.

– Мам, ты иди, мне, правда, надо одному кашу в голове переварить, да и вообще. Устал я.

Наталья почувствовала, что Колька прижался к ней как в детстве, когда старшая сестра обижала его. Ей захотелось поднять его на руки и убаюкать. Но ее взрослый сын ушел встречать Новый год с телевизором и шпротами, и она могла только плакать и молиться, чтобы ему хватило сил и терпения вынести все удары судьбы.

Спустя два часа после наступления Нового года к Коляну пришли Паша, Юля, Любка и Нюрка с Роськой. Они ввалились к нему шумно, но у порога замялись нерешительно. Колька обрадовался их приходу, стал приглашать посидеть с ним.

– Только у меня есть нечего, - развел руками он,- вот, сижу, телек смотрю.

Гости переглянулись, Пашка передал два пакета Любке.

– Мы со своим, - засмеялся он.

Любка стала выкладывать продукты на стол.

– Накурил тут, - заворчала она, - а завтра ребенка приведут, чем он тут дышать будет? – и решительно протянула Кольке блюдце с окурками, - На, забери, чтобы я тут этой гадости не видела!

Колька принял блюдце, девчонки засмеялись.

– Щас тебе тут порядок наведут быстро, - одобрительно проговорил Пашка. – А то придумал тоже в Новый год один сидеть!

– А ты откуда знаешь, что Костика приведут завтра-то? – спросил Колька у Любки, по-прежнему держа блюдце в руках.

– Да мы у тетки Анны были, вот они тебе пирогов передали, - ответила Любка, очищая апельсин.

– Понятно, - кивнул Колька. – Значит, знаете…

– Пойдем-ка покурим, - хлопнул его по плечу Паша.

– И я с вами! – вызвался Роська.

Ребята ушли, девчонки сели за стол.

– Как же он теперь один-то? – спросила Нюрка.

– Чего это он один? – возмутилась Любка, - вон нас сколько!

– Это другое… Если он Аську любит, больно-то мы ему нужны со своими пирогами… - покачала головой Нюрка, - Надо же, как она решилась…

– Ты погоди, не беги вперед паровоза, - улыбнулась Юля, - Жизнь еще все по местам расставит!

– Хорошо бы так… - вздохнула Любка, деля апельсин пополам.

На крыльце Пашка по-свойски смел голиком снег, Колька включил свет, и ребята уселись на ступеньках. Роська с Колькой закурили, Пашка воздержался.

– Бросать хочу. Пока правда что-то не бросается никак, – объяснил он.

– Ты чего к нам не пришел? – спросил Роська, - или вон к Пашке.

– Де че та не до гулянья мне счас… - пожал плечами Колян.

– Ты чего думаешь дальше делать? – спросил его Пашка.

– Чего делать? Жить! – усмехнулся Колян.

– Баба с возу, кобыле легче, - проговорил Роська.

– Костян только переживать будет, а так – ничего…

– Тебе с Костиком Любка поможет, она с нашими натренировалась, знаешь, как ловко управляется! – заулыбался Паша, внимательно глядя на Коляна.

– Ей заняться будто нечем? – спросил Колька почему-то у Роськи.

– Ну, мне Анька говорила, что она петь учится, в церкви уже подпевает, - сказал Рома.