Ирочка затащила его в свинг-клуб. И если раньше Никита считал себя сексуально раскрепощенным, то тут очень быстро понял, что это совсем не так. У него было слишком много барьеров – и один из них отделял его от толпы обнаженных людей, которые занимаются сексом друг у друга на виду.

Ирочка предложила взять в кровать подружку.

– Что-то ты разошлась… – удивился Никита.

– Я хочу спасти наш брак! – рявкнула Ирочка.

Подружка ему не понравилась. Это была девушка с большой грудью, потными подмышками и намеком на усики. Не сказать, чтобы она была неприятной – обычная девушка, но почему-то Никите захотелось убежать. Спрятаться в гараже у Сережи, закутаться в плед, еще пахнувший Сашиными духами, и пить самбуку, которая нежно и вкусно уносит разум за пределы земных переживаний.

– Я так больше не могу, – признался он Ирочке.

– Хорошо! – откликнулась та, подкрасила губы и куда-то убежала.

Никита сразу и не обратил внимания, что жена реже бывает дома. Это было таким счастьем, таким облегчением, что он боялся спугнуть удачу.

Никто не кричал:

– Никита-а-а!

А когда он приходил к ней в комнату, не пищал тонким голоском:

– Сделай мне чаю…

И не орал из спальни:

– С одной ложкой сахара! Пастилу не забудь!

Ира просила его налить ей ванну. Принести чистое полотенце. Сходить в магазин за тампонами, молоком, зефиром в шоколаде – непременно со вкусом крем-брюле, взять в японском ресторане на вынос роллы.

Иногда Никите мерещилось, что он живет с инвалидом.

Однажды Ирочка позвонила ему на работу:

– Нам надо поговорить.

– Давай.

– Не сейчас, дома.

В обед она перезвонила:

– Ты помнишь, что сегодня должен приехать в нормальное время? Есть важный разговор.

Никита так испугался, что даже стал выяснять, что такое «нормальное время».

Она беременна?

Если бы Никита видел в зеркале себя таким, какой он есть…

Зеркало – это ведь не только стекло с амальгамой. Зеркало – это мир, который тебя окружает и от которого ты, подчиняясь законам преломления световых лучей, отражаешься, находя части себя в друзьях, любовниках, прохожих, в бликах витрин. Ты часто не узнаешь себя и ненавидишь тех, кто говорит тебе правду.

Как-то в магазине я шла себе навстречу, не зная, что передо мной стекло, а не проход в другой зал, и я не узнавала себя, пока не столкнулась с собственным отражением.

Никита видел то, что хотел видеть, поэтому он не обратил внимания на озарение, которым его наградили высшие силы. Он не задумался, что не хочет ребенка от Иры – так сильно не хочет, потому что уже нет семьи.

Еще несколько месяцев назад он воображал, что Ира родит ему наследника и уж точно никуда тогда не денется, и у него будут жена-домохозяйка, и теща в помощь, и няня…

А сейчас он ничего не хотел, потому что с ребенком ему будет не выбраться. Ирочка, ее родители, отеческий долг – он с этим не справится.

Никита лишь сказал себе, что быть отцом – большая ответственность и неожиданность, поэтому он и волнуется.

Он купил цветы. Конечно, Никита был не уверен, что Ира беременна, но цветы никогда не помешают.

– Нам надо расстаться, – сказала Ира, положив букет на стул.

– Что? – Лицо у Никиты вытянулось.

– Никита… Ты все слышал.

– Но ничего не понял, – нахмурился он.

– Я от тебя ухожу.

– А что случилось-то?

– У меня есть кто-то еще.

– Да ладно тебе? – расхохотался Никита. – Какой мужик…

– Это не мужик.

Никита молчал, как ему почудилось, несколько минут.

– Не мужик? – уточнил он.

– Я – лесбиянка, – гордо произнесла Ира.

– Ты хотя бы представляешь, что скажут твои родители?

– А ты что, хочешь меня запалить?

– Нет, вообще-то… Но когда ты успела?

Никите хотелось громко хохотать. Ира – лесбиянка? Конечно, она любила секс пассивно, лежа на спине, но любила! Секс с мужчиной. Он подумал…

– Это из-за меня?

– Больше никаких мужчин. И точка. Сколько тебе надо времени, чтобы выселить жильца?

– Недели две…

– Я пока буду жить у Юли.

– Юля это та… с усами?

– Нет!

Она ему рассказала. Сначала была Инна с усами. То есть с усиками. Она пригласила Иру в клуб, где та познакомилась с Юлей – мускулистой брюнеткой с короткой стрижкой. Юля была не похожа на мужчину – высокая, стройная, спортивная, с обаятельной улыбкой и гладкими волосами, она была женственной, мягкой, но с железной волей и твердым характером.

Юля ухаживала за ней с таким усердием, какого Ира не встречала ни разу в жизни. Юле хотелось об Ире заботиться. Действительно хотелось.

Ирина подруга была юристом в большой компании, много зарабатывала, купила квартиру на Пречистенке.

Никита не хотел признаваться, что он потрясен. Я живо приехала к нему, в его уже почти бывшую квартиру, чтобы как следует там напиться и прокурить гостиную.

По неизвестной причине, как и все мужчины, он был ошарашен тем, что жена ушла от него сама – и даже не к другому мужчине, а к женщине.