– Где ты пропадал? – спросила Лера. – Вон как всех переполошил! Брату твоему аж из Сибири пришлось приехать, а это путь не близкий, – с укором посмотрела она на Григория. – Хоть бы весточку послал, что жив-здоров, а то он уже не знал, что и думать.

– Да стыдно мне было про свое житье-бытье московское рассказывать, – насупился молодой человек. – В такое дерьмо угодил, вспоминать противно.

– Что-то случилось?

– Да уж, случилось, – вздохнул Григорий. – Я же на стройку устроился, комнату снял, все вроде хорошо было, а потом… Посулили мне хорошие деньги, я и позарился. Кроме меня, еще человек десять нашлось таких же дураков. Загнали нас к черту на рога, паспорта забрали, и все дела. Гоняли как сидоровых коз, денег никаких не платили, кормили раз в день баландой какой-то. Ну, я помыкался, помыкался и сбежал оттуда, в чем был, без денег и без документов. Пришел опять к той женщине, у которой комнату снимал, она меня на свою дачу отправила, временно, пока не разъяснится все. Я хотел в милицию пойти, она не разрешила. Погоди, говорит, я что-нибудь придумаю. В милицию пойдешь – тебя посадят до выяснения личности, ведь без бумажки мы букашки.

– Так надо было брату написать, он бы тебе помог, – сказала Лера. – Чего ты ждал?

– Да я уж думал, а потом стыдно стало, – буркнул Григорий. – Он-то отговаривал меня от этой поездки в Москву, а я его не послушал. Что я ему сказал бы? Помоги, брат, погибаю? Нет, мы, сибиряки, не привыкли «караул» кричать. Сами кашу сварили, сами и расхлебываем, – гордо вскинул он подбородок. – Я ведь всего неделю как сбежал из этой чертовой кабалы, а пять месяцев, как с куста, отпахал за пятерых и за здорово живешь. А вчера мне Ольга на дачу эту бумажку и привезла. Вот, говорит, разыскивают тебя, поезжай в город. Ну, я и приехал. Уж как я рад, что Толик за мной приехал, уж так рад!

– А как же женитьба твоя? – засмеялась Лера. – Вроде ты брату писал, что жениться собираешься на этой Ольге.

– Я бы, может, и женился, только она решила со своим первым мужем сойтись, – вздохнул Григорий. – Он у нее в тюрьме сидит, через месяц возвращается. Она ничего, женщина справная. Я люблю, когда постарше и с пышными формами. А у нас в поселке где я такую найду? Такие уже все замужем, с детьми, а молодые девки все по городам разбежались. Но я все равно рад, что домой поеду, соскучился – ужас.

– А как же паспорт?

– Паспорт на родине новый дадут, – махнул Григорий рукой. – Скажу, что старый потерял.

– Так тебе же билет на самолет без паспорта не дадут.

– Да? – нахмурился молодой человек. – Я про это забыл совсем. А что же теперь делать? Я что, отсюда и уехать не смогу? – испуганно спросил он.

– Ты ешь, ешь, – улыбнулась Валерия. – Что-нибудь придумаем. У меня в милиции много друзей работает, помогут, если попрошу.

– Ты уж попроси, христа ради, не хочу я тут сидеть бездельником, не привык лоботрясничать, мне работать надо. А как на работу пойдешь, без документов-то? То-то и оно, – деловито рассуждал Григорий. – Нет, мне домой надо, скоро охотничий сезон начинается, сразу после Нового года.

– Сказала же, что помогу, значит, сделаю, – заверила его Лера. – Ты пирожок-то доедай, остыл уже, – и она вышла из кухни, чтобы не отвлекать молодого человека от трапезы.

В это время позвонили в дверь, Лера пошла открывать. По дороге она столкнулась с Настей.

– Ой, Лерка, ты приехала? Вот здорово. Ты тоже дверь открывать идешь? – засмеялась девушка. – Сережка должен подъехать. Жду его с минуты на минуту, подпрыгиваю, как укушенная, от каждого звонка. Он вчера-то знаешь как поздно прилетел, аж ночью. Рейс три раза откладывали в связи с метеоусловиями. Мы с ним еще и не виделись, – без остановки трещала она. – А я даже не слышала, когда ты вошла. А ты Григория видела?

– Видела, видела. Пошли вместе встречать твоего милого, а то он сейчас звонок с корнем вырвет, вон как трезвонит, – Лера направилась к двери. Открыв ее, девушка обомлела. – Час от часу не легче, – пробормотала она, уставившись на «небесное создание».

На пороге стояла здоровенная бабища с сизым носом, похожим на перезревший баклажан. Ее голова была обвязана каким-то лоскутом, который когда-то назывался платком. Пуховик производства КНР неопределенного цвета еле сходился на могучей груди, а на ногах болтались мужицкие безразмерные боты, выглядывавшие из-под длинной грязной юбки.

– Во, блин, экземплярчик, статуя Свободы отдыхает, – пробормотала Настя, таращась на странную гостью. – Это что, привет от Санта-Клауса к новогоднему столу?

В красных от холода руках с грязными ногтями женщина теребила помятый замусоленный конверт. Она смотрела на изумленных девушек слезящимися глазами и беспрерывно хлопала белесыми ресницами.

– Вот тут адрес ваш на конверте. Племяша моя, Катерина, здесь проживает? – неуверенно пробормотала она.

В это время в прихожую вышла Катюша, и баба, увидев ее, кинулась к ней, распихивая руками Настю с Лерой в разные стороны.

– Кровинушка моя, сиротинушка моя! – запричитала она в голос. – Наконец-то я нашла тебя, горемычная моя! Хатка-то наша сгорела дотла. Деточка моя, осталися мы с тобой без угла, без крова, ой, беда-а!

Девушка растерянно выглядывала из-за плеча обнимавшей ее женщины. Она пыталась вырваться из могучих объятий тетки, но у нее ничего не получалось. Первой опомнилась Лера.

– Ну и подарки сыпятся на нашу голову, прямо новогодние, ничего не скажешь, черт побери! – чертыхнулась она. – Отпустите девушку, а то придушите ненароком, – обратилась она к нежданной гостье.