39 Англ. «Мороз сердцебиения»

медосмотр, он не поэтизирует даже этот чертов медосмотр, никакого Heartbeat Frost,

никакого сходного видения, интеллектуального единства.

Клео бы двести раз и навсегда отключила телефон или выкинула бы его из окна своего

хрустального замка, да не может, вдруг позвонит диспетчер, вдруг телефонная трель

оповестит ее о будущих зарубежных командировках в Лондон, во Франкфурт, в Нью-

Йорк, на Бали, на Мальдивы, в Гонконг, куда угодно могут поставить, но только не в

Вену, туда в отделе планирования ее никогда по дьявола злобному умыслу не ставили ни

разу. Я лежу на ковре, и читаю «Смерть Автора» Ролана Барта. Все сравнивается с землей,

ровнее и ровнее, никакой пощады, ни-ни, никакой пощады, никакой художественной и

стилистической ценности, их никогда и не было, земля всегда была кругла, но,

непреклонно плоская, она разровняла весь рельеф, шпили и горы, все неровности, я же

пытаюсь хоть что-то реанимировать. Диспетчеры звонят Клео, Б. звонит Клео, Дантес

звонит Клео, я лежу здесь, и все время кто-то мне трезвонит. Это в дверь кто-то звонит,

это мой дверной звонок переливается железнодорожными колокольчиками.

* * *

Хлопнула входная дверь на первом этаже. Дворецкий открыл. Пришли ко мне. Конечно

же, то была она. Я ждала ее еще с начала повествования. Мы с ней должны были

встретиться рано или поздно. Она пришла взять реванш, неужели она все-таки сможет

меня убить? Моя гостья убьет меня сегодня, о да, посмотрите, она отомстит. С первых

глав этого ждала. И я упаду, о да, я снова упаду, подкошенная, на пол, как когда-то

давным-давно, вчера или позавчера, я упаду от ее удара, и оболью голову чернилами. Она

говорит про ее сына. Только ради детей и стоит восстанавливать справедливость с

помощью насилия. Мы ни разу не виделись в реальной жизни, мы должны были

встретиться лицом к лицу.

– Они убили моего сына, моего Сереженьку, - говорит мне Мира, сжимая в правой руке

пистолет, - теперь мне ничего не остается, кроме как убить их.

Я рада застать ее в таком воинственном настроении, поэтому тоже сразу перехожу к

главному:

– Убей заодно и меня. Мне некуда себя девать последнее время. Сделай как тогда, с

отцом. Пусть я умру, зато мой брат Аякс меня закопает.

Эту фирменную улыбку Миры в стиле «успокойся, крошка» я помню с самого

синкретического младенчества.

– К., перестань. Я здесь по другим делам. Мне нужно найти Хельгу Шмерц и Герберта

Ангст. Это для начала. А еще – дай мне ключи от машины и ключи от ваших Черных

Садов.

Я совершенно сбита с толку:

– Но там ведь больше никто не живет!

Мира продолжает смотреть на меня, как на умственно отсталую, и улыбаться:

– Я знаю.

Глава 29.

Конец авиакомпании «Schmerz und Angst»

«Now I’m not looking for absolution,

Forgiveness for the things I do.

But before you come to any conclusions –

Try walking in my shoes…»40

(гр. «Depeche Mode»)

Мира застрелила Хельгу Шмерц и Герберта Ангста, и их тела нашли в элитном

особняке, стоящем у подножия Горы, неподалеку от аэропорта. Результаты вскрытия

показали, что смерть наступила в результате обширного инфаркта у обеих жертв.

В конце концов, даже у меня должны быть свои покровители.

Если бы хоть кто-то попробовал побыть в моей шкуре!..

40 Англ. «Теперь я не ожидаю всепрощения

За то, что я совершил.

Но прежде чем вы придете к какому-либо выводу,

Представьте себя на моем месте (букв. «Пройдитесь в моих башмаках»).»

* * *

Я забыла узнать его имя, врача авиакомпании «Schmerz und Angst».

Хотя обещала, что напишу о нем в газету «X-Avia».

То было уже на самом закате. Как-то раз, очередной, миллионный по счету раз, мы