Так вот, вы ей тоже нравитесь. Вам бы только стать

более смелым. Вы же обычно такой решительный. А

Арина Викторовна любит решительных. Да и вообще все

женщины.

Я понимаю, что уже не просто лезу нос не в своё

дело, я перехожу всякие границы. Хотя бы касаемо

субординации. Да и вообще веду себя неуважительно.

Поэтому пытаюсь исправиться:

– Я действительно хочу помочь, поверьте.

Альберт Николаевич сухо улыбается.

– Зачем тебе это, Леонова?

Его вопрос застаёт меня врасплох. Но не смотря на

то, что ещё каких-то пять минут назад я понятия не

имела, зачем в это ввязываюсь, сейчас меня осеняет:

– Знаете, я просто сама однажды загубила свои, ну,

считай, отношения на самом корню. И теперь я вроде

как призрак отношений.

– Очень интересно.

– В общем, Альберт Николаевич, вы знайте, что я

это всё серьёзно говорила. И что от Арины Викторовны

вам яркий зелёный свет и всё такое. Она классная, не

упустите её.

Я поворачиваюсь и выхожу из класса. Я не знаю,

поверил ли мне Фирсов, последует ли он моим советам,

да и вообще помогла я этим двоим или нет. Я не знаю.

Но я чувствую странную лёгкость и даже радость. Иду

по коридору и улыбаюсь.

Пятьдесят один

Первое, что я вижу, заходя на третий этаж вызывает

у меня уже привычный ком тошноты. С трудом сглатывая

его, я пытаюсь придать лицу привычное каменное

выражение. Макс стоит сзади Леры, обняв её за талию.

Вся моя радость от вчерашнего разговора с Фирсом

мигом улетучивается. Они что-то увлечённо обсуждают

с Ирой и Верой. Я подхожу.

– Ты знаешь, что у нас будет новенькая? - спрашивает

Лера. Я стараюсь не смотреть на них, но каким-то

образом прекрасно ощущаю, что Макс это замечает. Он

слегка улыбается и знаю, что его забавляют мои мучения.

– В середине учебного года? - спрашиваю, стараясь,

чтобы голос не дрожал.

– Говорят, её родители развелись, - отвечает Ира. -

Мать дочку в охапку и свалила в другой город.

На самом деле, меня никоем образом не интересует

появление новенькой. В конце концов, одним идиотом

больше, одним меньше - не имеет значения. Но меня

радует возможность говорить на отвлечённые темы, не

задумываясь над сказанным. Не хочется, чтобы кто-нибудь

узнал, что в любую секунду у меня может вывернуть наизнанку пустой желудок.

Звенит звонок, и мы заходим в класс. Новенькая на

первый урок опаздывает. Заходит через пятнадцать минут

после звонка, перед этим робко постучавшись в дверь.

Вы бы знали, что это за создание. Длинные, очень

светлые волосы, глаза огромные серо-зелёные, ноги

бесконечно длинные, а юбка непозволительно короткая.

Она неуверенно улыбается и тихо произносит:

– Извините, я опоздала. Можно войти?

Этот ангелок пока не знает, что наша Зытова -

крепкий орешек. Большие глазки и мелодичные голоски

на неё не действуют.

– Новенькая, - неодобрительно произносит она и

цокает языком. Однако не отчитывает. И у нашей

Максимилианы Фёдоровны есть сердце. - Как тебя зовут?

– Юлиана. Юлиана Смирнова.

– Что ещё за хрень? - выдыхает Вера тихо, так,

чтоб её никто не услышал.

– Тебе тоже кажется, что этой штуке здесь не место?

– спрашиваю.

– Думаю, нам всем так кажется, - бормочет Лера с

задней парты.

Юлиана Смирнова тем временем проходит к

последней парте, по пути одаривая всех дружелюбными

улыбками. Ира кривится.

– Как думаете, она действительно такой божий одуван,

как кажется? - спрашивает.

– Если это не так, - говорю, - Зытова её наверняка

раскусила. Она таких насквозь видит.

– Матёрая стерва, - усмехается Лера. - Рыбак рыбака…

Пятьдесят два

Весна выдалась удивительно тёплой, поэтому снег

растаял быстро, но на улицах уже сухо. Так как

близятся конец четверти и весенние каникулы, а погода

как никогда благоприятствует, было решено отправится