с Андреем. Одноклассником.

– Помогло?

– Помогло… пока она в Андрея не втрескалась. Тогда

она с каким-то студентом познакомилась. Колей, кажется…

А потом с Марком закрутила. Другим нашим

одноклассником. Вначале было вроде нормально, а потом

как оборвало. Всех троих бросила.

– Из-за Биолога?

– Нет. Биолог к нам в школу позже пришёл. Я-то

думала, что раз втюрилась, будет избегать. А она

наоборот…

Володя хмурится.

– Не понимаю… Если же Ирка в Биолога влюбилась,

зачем ей его избегать?

– У Иры есть один бзик. Она боится влюбляться. С

тех самых пор, как Лерку бросил парень, которого она

очень любила.

– У тебя вообще есть хотя бы одна подруга, у которой

не было в жизни несчастной любви? - насмешливо

интересуется Художник.

– Эм, Вера… Хотя, нет. Она ведь покончить с собой

пыталась. Причём из-за того же парня.

– О, Боже…

Мы идём по парку. Время приближается к восьми, и

я мимоходом думаю о маме. Когда я сказала, что иду

гулять с ним, она была мягко говоря недовольна. Думаю,

он ей не нравится. Хотя, главное, чтобы он мне нравился,

правда?

– А ты? - спрашивает.

– Что?

– Какие грустные истории любви случались с тобой?

Я пару минут молчу, наблюдая за паром от моего

дыхания, затем пожимаю плечами и небрежно произношу:

– Парень, в которого я была влюблена, спал с моей

подругой…

– Чёрт…

– …по моей просьбе, - заканчиваю я.

Он изумлённо смотрит на меня.

– Почему?

– Потому что она была в него влюблена.

– А в кого был влюблён он?

– В себя.

Мы подходим к скамейке и садимся на неё.

– Как насчёт тебя? - осторожно любопытствую я.

Художник качает головой.

– Нет-нет, любовные драмы - это точно не про меня.

У меня всё просто и обыденно. Как у всех.

– Как у всех? - недоверчиво переспрашиваю я. -

Знаешь, далеко не все уходят из дома и живут в трейлере.

Что произошло?

– Ничего, - пожимает плечами он. - Мы с отцом

просто разошлись во взглядах. Он хотел, чтобы я, как и

Олег, пошёл по его стопам, занялся промышленностью. У

отца несколько собственных табачных компаний. А я

решил, что одного Олега в семье вполне достаточно.

– Желание быть бедным художником взяло верх?

– Вроде того.

– Хм, и вправду инфантил…

– Романтик, - поправляет он.

Я достаю из кармана куртки пачку сигарет и

зажигалку. Он достаёт из своей большой черной сумки, с

которой таскается буквально всюду, альбом и карандаш.

О нет, только не это…

– Не двигайся, хочу запечатлеть тебя с сигаретой, -

говорит.

Я закатываю глаза.

– Не надо.

– Не шевелись.

– Я замёрзну.

Художник достаёт из своей огромной сумки бутылку

водки и протягивает мне.

– Ты всегда носишь с собой алкоголь в сумке? -

спрашиваю я, открывая замёрзшими пальцами бутылку.

– Нет, только когда иду на свидание, - пожимает

плечами Володя.

– Споить пытаешься? - спрашиваю я и прикладываюсь

к бутылке.

– Не шевелись.

Бутылка становится переходящей, мы периодически

пьём из неё, я курю уже пятую сигарету, так как он

хочет, чтобы «я оставалась в образе». В образе алкоголички

с сигаретой, как я понимаю. Меня дико развезло от

водки и сигарет, и я просто сижу и смотрю в

пространство, потому как, когда я пьяная, я всегда ужасно

унылая и молчаливая. Допиваю содержимое бутылки и

кидаю её в мусорку.

– Что-то ты совсем захмелела, - голос Володи с трудом

прорывается сквозь пьяный туман. Я несколько секунд

осмысливаю его слова.

– Пойдём, до дома тебя провожу, - он убирает в

сумку альбом и карандаш и встаёт. - Идти можешь?

Я встаю. Ну, вроде могу, первый раз, что ли. Но

как только делаю шаг, тут же поскальзываюсь на