Боже, спасибо тебе за то, что я ещё не покраснела! Не

в силах больше стоять здесь, я тушу сигарету в стоящей

на столе пепельнице и выхожу из кухни.

Уже у двери в зал я слышу:

– Олег два года ни-ни.

Оборачиваюсь.

– Всем иногда стоит расслабиться.

– Ты-то уж точно знаешь, как это сделать, -

ухмыляется Художник.

Я хмурюсь и спрашиваю:

– Что ты имеешь в виду?

– Пойдём, кое-что покажу, - заговорщицки шепчет он

и берёт меня за руку. Абсолютно невинный жест, но

глупое сердце перестаёт биться, а в горле пересыхает.

Художник ведёт меня по бесчисленным коридорам,

устеленным коврами с мягким длинным ворсом, затем

отпирает одну из дверей и мы заходим внутрь. Здесь

прохладно и уютно, но видно, что никто не заходил

сюда долгое время. Чисто, как в морге. Большая

застеленная светло-зелёным бельём кровать, ковёр цвета

морской пены, светло-серые обои, большой стол из

светлого дерева. Вся эта не-запачкай-не-дай-Бог обстановка

нагоняет на меня тоску.

Володя достаёт из кармана смартфон, некоторое время

копается в нём, затем протягивает мне. Это видео. И

на видео я. Пьяная. Стою на столе в его трейлере и…

Господи спаси, танцую. С бутылкой текилы на перевес.

Хм, а я неплохо танцую…

– Что ещё за херня? - спрашиваю.

Художник смеётся.

– Смотри дальше, ты там раздеваться начнёшь.

Я чуть телефон не выронила, честное слово. Он же

шутит, правда?

Не шутил. Я, периодически разгоняясь текилой, начинаю

снимать с себя футболку. О Боже…

– Дальше тебя вырвет, ничего интересного, - говорит

Володя и забирает у меня смартфон.

– Удали это.

– Даже не подумаю, - качает головой он. - Это

лучшее воспоминание за весь год.

– Тогда я от стыда с моста сброшусь.

– Я с тобой.

– Хорошо.

Мы выходим из комнаты, Володя запирает дверь, и

идём в прихожую.

– Мам, я пойду с Володей погуляю, - кричу я, обувая

сапоги.

– Зачем? - слышу я и закатываю глаза.

– С моста хотим сброситься.

– Ладно, только шапку надень.

Володя усмехается.

Охренительно. Единственное слово, которое приходит

мне на ум. Я сижу на крыше трейлера, пока Володя

везёт нас неизвестно куда. Я буквально задыхаюсь и

ужасно мёрзну от сильного холодного ветра, но мне

удивительно хорошо. Мне даже после бутылки виски

так хорошо не бывает. Володя, конечно, наорал на меня

за то, что я полезла наверх, но в конце-то концов,

прокатиться в настоящем трейлере - и не побывать

наверху?

Махина притормозила. Интересно, не надоедает

Художнику управлять этой огромной штукой? Володя

вылезает из кабины и кричит:

– Слезай оттуда, конечная!

Я спускаюсь по лестнице вниз.

Мы действительно на мосту небольшой речки. И мы

довольно далеко от дома.

– Твой отец был прав, ты плохо на меня влияешь, -

произношу я.

– Не волнуйся, двойного самоубийства в сегодняшней

программе нет.

– Я разочарована.

Художник улыбается мне, и я рассеянно думаю о том,

что никогда не видела улыбки прекраснее. Что этот парень

делает со мной?

Девяносто семь

Ирка в школе не появилась. Биолог весь урок сам

не свой. Рассеянный, усталый, нервный. Только дурак не

связал бы эти два факта. Весь урок мы пишем конспект,

а Биолог нервно стучит ручкой по столу. Боже, как же

это раздражает. Но никто не решается что-то сказать, все

боятся Биолога. Под конец урока он всё же решается,

берёт телефон и звонит. Звенит звонок. В классе

поднимается дикий шум, мне совершенно не слышно, что

говорит Грачёв. Я начинаю медленно складывать в сумку

свои вещи, ожидая, когда же наконец все свалят.

– Ты идёшь? - спрашивает Вера. Она уже стоит с

сумкой и ждёт меня.

– Иди, я догоню, - отвечаю я. Она кивает и уходит.

Класс пустеет. Биолог на взводе.