Начиная с восьми утра, то бишь, с того момента, как

появимся в школе, и заканчивая двенадцатью часами

вечера, мы говорим только правду, не лжём, не увиливаем,

не отмалчиваемся. Договорились?

Все кивают.

– Единогласно, - подводит итог Нина. - А теперь

давайте уже чего-нибудь пожрём.

Парни разжигают костёр, и все принимаются жарить

на нём привезённые сосиски. Ира всё так же стоит

поодаль ото всех, пьёт уже третью банку пива. Я подхожу

к ней.

– Паршиво? - спрашиваю.

– Есть такое, - кивает она. - А у тебя, я вижу, всё

хорошо?

– С чего это ты взяла?

– Думаешь, я не вижу, как вы с Максом в переглядки

играете? Или не заметила, как он тебя за руку взял,

когда мы сюда поднимались. - Ирка делает глоток пива.

– Что, кое-кто всё же внял моему совету?

– Не то, чтобы…

– Да ладно. Радует, что хоть у кого-то всё хорошо.

– Ань, можно тебя на минутку?

Я оборачиваюсь и вижу Смирнову. Интересно, давно

она здесь стоит?

– Она твоя, - ухмыляется Ира, отлипает от машины

и бредёт куда-то в гору.

– Что такое? - спрашиваю.

– Это насчёт с Макса... - Я хмурюсь. - Ты бы

поосторожнее с ним…

– В чём дело, Смирнова, выкладывай, - тороплю я,

видя её сомнение.

– Просто я недавно видела… как Макс с Верой

целовались. В школе. Я сначала думала, что нет смысла

рассказывать, но потом увидела, что вы… - Вдруг

пропадает всё её смущение, и она горячо шепчет: -

Не доверяй ему, Аня.

Я растерянно оглядываюсь по сторонам. Нина треплется

с Антоном, Малинин, Петров и Егоров жарят сосиски и

о чём-то весело галдят. Макс с Верой о чём-то увлечённо

шепчутся и смеются…

Ира… Чёрт, где Ира…

– Я пойду, найду её, - бормочу я и направляюсь туда,

куда уходила Ирка.

– Аня, - зовёт Юлиана, но я не реагирую. - Аня!

Где Ира?..

Я быстро шагаю по мокрой земле вниз по склону,

постоянно поскальзываясь. Кое-где лежит снег, и я каким-

то образом постоянно наступаю на него. Мои кеды

промокли насквозь. Холодно.

Через несколько минут я уже бегу, бегу, не зная,

зачем и куда. Меня окружают только ветви деревьев,

которые больно хлещут по лицу, шее, груди, животу,

ногам... Я поскальзываюсь и падаю лицом вперёд. Падаю

прямо в грязь. И уже не встаю. Переворачиваюсь на

спину и смотрю на стремящиеся вверх верхушки деревьев

на фоне бледно-голубого неба. Одежда, обувь, волосы,

лицо - всё в грязи. Я лежу так долго, очень долго,

наверное, вечность. Наверное, меня уже ищут. Или

перестали искать.

– Аня! - слышу я. - Аня!

Я не реагирую. Пускай уходит.

Зов становится совсем близким, шаги рядом.

– Аня… - бормочет Макс. Я снова не реагирую.

Он опускается передо мной на корточки.

– Что случилось? - Я не реагирую. - Аня, посмотри

на меня, - просит Макс.

– Чего я там не видела, - огрызаюсь я.

– Грубишь, уже хорошо, - облегчённо вздыхает он.

– Что случилось?

Я вытираю грязь с лица рукой.

– Где Ира?

– Да на поляне сидит твоя Ира! Ты из-за неё, что

ли, сбежала?

– Проваливай, Макс, - шепчу я.

– Что случилось? - настаивает он.

– Проваливай, - повторяю я.

– Леонова! - он хватает меня за плечи и встряхивает.

– Что, чёрт возьми, произошло?!

– Ты трахаешь Веру?

– Что?

– Ты. Трахаешь. Веру? - сквозь зубы повторяю я,

чеканя каждое слово.

– Нет! С чего ты взяла?

– Юлиана сказала.

– И ты ей поверила? - Макс усмехается. - Девушке,

которая влюблена в меня с того момента, как увидела?

Мне вспоминаются слова Максимилианы Фёдоровны:

«Леонова, поосторожнее со Смирновой». Вот сука…

– У меня с Верой ничего нет, - убеждает меня Макс,

целует и накрывает моё тело своим…

– Так, а теперь Аня, - говорит Нина.