Первым уроком у нас русский. Я думала, что Ира

не появится, но нет, сидит за своей последней партой,

что-то строчит в тетрадке.

– Что ты делаешь? - спрашиваю я и взваливаю сумку

на парту.

– Я пишу Грачёву гневные послания в тетрадке по

биологии, где желаю ему застрелиться или прыгнуть с

моста.

– А потом вырываешь страницы и выбрасываешь их? -

я сажусь за парту и поворачиваюсь к Ире.

– Вначале я так и хотела, - злобно усмехается она. -

Но потом вспомнила, что у нас сегодня День без вранья.

Послания остаются в тетрадке.

– И сколько ты их уже написала?

– Девять штук.

На уроке Вера не появляется. Я весь урок копаюсь

в телефоне, Ира пишет записки Грачёву. На перемене я

предлагаю:

– Пойдём покурим.

Ира не курит, но она соглашается пойти за компанию.

И вот мы стоим у школы, я курю, Ирка сидит на

корточках, копаясь руками в грязном снегу. С ней что-то

не то, она меня уже пугает, честное слово.

Из здания кто-то выходит, я тут же тушу сигарету о

стену и выкидываю, но это Биолог, а значит, опасности

нет, Кириллу Алексеевичу плевать. Ирка оборачивается,

смотрит на Биолога, не мигая. Тот, кутаясь в пальто,

подбегает к какой-то бабе, наряженной не по погоде, целует

её, и они вместе сваливают.

– Ир…

– Нормально.

– Это та самая?

Ирка невесело смеётся.

– Нет. Это уже другая.

– Он пользуется спросом у женщин?

– Пользуется. Хотя, казалось бы, пьющий учитель. Что

они в нём находят?

– А ты что в нём нашла?

– А я просто дура малолетняя.

Ирка замолкает, так как к нам подходит Нина Игорева.

Достаёт из кармана пачку, вытаскивает оттуда длинную

тонкую сигаретку, вставляет в рот, прикуривает ярко-розовой

зажигалкой. Никогда не понимала смысла тонких сигарет.

Их же надо выкурить штук пять за раз, чтобы

почувствовать хоть какое-то расслабление.

– Ладно, я пойду, - говорит Ира и встаёт.

Я беру новую сигарету и закуриваю.

– Что с ней? - спрашивает Нина.

– Влюблена и подавлена, - усмехаюсь я.

– Почему?

– Потому что он ей изменяет.

– Ну и дура, - небрежно бросает Нина. - Убиваться

теперь, что ли? Бросила бы, нашла себя другого. Тоже

мне проблема.

– А ты тогда чего своего не бросишь? - я

приподнимаю бровь. - Тоже убиваешься. Любишь?

Нина только нервно передёргивает плечами.

– Давай, Игорева, колись. День без вранья всё-таки.

– Я не люблю Антона, - осторожно отвечает она.

– Тогда зачем трахаешься с ним?

– Я не трахаюсь с ним.

– Тогда зачем… ну я не знаю, что.

– Я лесбиянка, Аня.

Я закашливаюсь, подавившись дымом, и выбрасываю

сигарету, затаптывая её сапогом.

– И давно? - хриплю я.

– С тех пор, как влюбилась в свою лучшую подругу,

– пожимает плечами Нина. - Антон просто прикрытие.

– Он знает?

– Знает.

– И никому не сказал?

– Антон умеет хранить секреты.

– А почему ты… мне рассказываешь это?

– Ты кажешься мне тем, кто не станет трепаться.

– Я никому не скажу. Обещаю.

– Я не сомневаюсь.

– Я пойду, пожалуй…

Нина усмехается, видя мою реакцию, но, чёрт возьми,

такого я точно не ожидала. Вот тебе и День без вранья.

Через два урока появляется Вера, когда мы сидим в

классе биологии на перемене. Вначале я даже не замечаю

её, так как кидаю нервные взгляды на Макса, всё думая,

почему он не обращает внимания на меня, и раздумывая,

может, самой к нему подойти. Верка залетает в класс,

радостная и окрылённая, кидает свою сумку на парту и

весело говорит:

– Девки, я сейчас Биолога видела, с какой-то бабой

целовался, прикиньте!

Я кидаю быстрый взгляд на Иру. Та никак не

реагирует, продолжает строчить записки. Тут в класс заходит

Биолог с глупой улыбкой на лице, Ирка поднимает голову,