докладывает Вера, усаживаясь за парту. - У меня почти

получилось.

Мы с Ирой вновь переглядываемся. Ирка дёргает

бровями. Я слегка усмехаюсь.

– Главное, чтобы Макс был счастлив, - роняю я.

– Это же замечательно, Вер, - изрекает Ира. - Серьёзно,

ты молодец. Курение - это же так вредно.

Я вижу, что Ира с трудом удерживается от того,

чтобы не заржать, а Верка стёба не замечает. Улыбается

и кивает. Мы с Иркой снова переглядываемся и незаметно

усмехаемся.

На втором уроке Ирка почему-то не появилась.

Это искусство. Арина Викторовна курит в форточку прямо

на уроке. С тех пор, как они с Фирсовым развелись,

она всегда такая. Выглядит ужасно, одета в чёрт-те-что,

волосы в беспорядке, на каждом уроке молчит. Мы теперь

конспекты по учебнику пишем. Оценки ставятся автоматом,

и, я уверена, наугад. Да что там, урок рисования тоже

проходит не ахти. Нет, Альберт Николаевич не молчит

все уроки и не курит в форточку. Но ходит ужасно

вялый и безжизненный, а уж задания какие задаёт! На

прошлом уроке рисовали мёртвое животное. А до этого

– кладбище. Мария Андреевна закрывает глаза, да и не

жалуется из наших никто. Все на этих двоих смотрят с

пониманием или сочувствием. Уроки искусства и изо -

самые тихие уроки. Все угрюмо молчат, почти физически

ощущая всю горесть, царящую в кабинетах этих предметов.

Я всё думала, как бы мне Фирса с Викторовной помирить,

пыталась поговорить с ними обоими, вразумить как-то, что

ли… Но нет. Ни в какую. Арина Викторовна мне так и

заявила:

– Нет уж, Анечка, я Алика люблю, но быть с ним не

хочу.

Сказать, что я негодовала - ничего не сказать.

– Да как это так?! - вскричала я тогда. - Как так

вообще можно? Любите, но быть - не хотите.

– А так, Леонова, - Арина Викторовна глубоко

затянулась. - Одной любовью, знаешь ли, сыт не будешь!

Нет взаимопонимания, нет общих интересов. Одни ссоры

и разногласия.

Я почувствовала настоящую скорбь. Серьёзно. Будто

она мои отношения на тот свет отправила. Нет. Свои. А

от этого не легче.

– И… что теперь делать?

– Ничего, - Арина Викторовна легко пожала плечами,

будто я её собственный разрыв переношу хуже, чем она

сама.

– Альберт Николаевич - очень хороший человек. Но

человек не мой… - она произнесла это так, что я сразу

поняла: нет, ей тяжело. Намного более тяжело.

– А чего вы тогда замуж вышли за него?

– Всё довольно-таки банально. - Арина Викторовна

горько усмехнулась. - По любви.

Я не сдавалась. Я пошла к Фирсову. И знаете что?

он сказал мне то же самое! Слово в слово! Даже про

«сыт не будешь» упомянул.

– Ну как так, Альберт Николаевич? - негодовала я. -

«Чертовски люблю эту женщину». Ваши слова.

Фирс вздохнул.

– А я её и люблю. Но ничего нас вместе не держит.

Тогда вздохнула я. У меня в голове постоянно

крутились слова Олега: «У нас с Беллой взаимовыгодное

сотрудничество. Мы с ней друзья. Идеальный брак». Вот

оно как. Любовь и вправду не катит. Хочешь быть

счастливым - ищи родственную душу, а не любовь. Хотя,

кто знает, может байки про родственную душу - тоже

выдумки.

– Альберт Николаевич, вы для меня были идеалом

мужчины. А ваш с Ариной Викторовной брак - идеалом

брака. Вы у меня мечту отобрали.

– Ну, прости нас, Леонова.

– Бог простит.

Я вздыхаю и смотрю на Арину Викторовну. Глупые,

глупые, взрослые, придумывающие себе сложности, потому

слишком умные.

Я вздрагиваю, когда в класс залетает парень из

параллельного и восклицает.

– Арина Викторовна, там Фроловой плохо!

Арина Викторовна выкидывает в форточку недокуренную

сигарету, спрыгивает с подоконника и стремглав несётся за

Мухиным. Мы с Веркой тоже подрываемся и бежим за

ними. Как, в общем-то, и половина класса.