Я лежала в темной камере, на жестком матраце и думала о том, что будет утром. Я была под стражей уже почти неделю. Самую ужасную неделю в моей жизни. Кормили тут неплохо, но и не хорошо. Убивало то, что я ничем не могла заняться, кроме как лежать, сидеть или ходить по камере. Ко мне приходили мама и папа. Как только они обо всём узнали, то сразу же приехали. Слава Богу, Джейс был рядом с ними, иначе я не знаю, как мама перенесла бы всё это. Она так сильно плакала, что моё сердце разрывалось от невыносимой боли. Он успокаивал их, твердя, что всё будет хорошо, и что я выйду отсюда и забуду это как страшный сон. Мама рыдала, папа кивал головой, о чём-то разговаривая с Джейсом. Я так отчетливо помню эту картину, и из-за этого, она ежесекундно душит меня изнутри. Я свыклась со всем этим после трех дней пребывания здесь. Моё лицо уже практически ничего не выражало, но внутри всё ещё давила жгучая боль. Я понимала, что, скорее всего, я обречена на то, чтобы провести в тюрьме не хилый срок. В моей голове никак не укладывалось, как человек, которого я так любила, мог просто взять и сломать мне всю жизнь. Просто растоптать моё сердце и наступить на все те годы, которые я ему подарила. А мой сын, который, не так давно лишился отца, теперь оставался и без матери. Я была рада только тому, что у меня были чудесные родители, которые сделают для своего внука всё, что только потребуется. И моя сестра, которая безумно любила его, как своего. Про Кэтрин я вообще молчу, она будет тискать своего крестника всю свою жизнь. Я подумала об этом и улыбнулась. Наверное, первый раз за эти мучительные дни. Я видела Артура в специальной комнате, я была так счастлива, что мне разрешили встретиться с сыном, что просто не выпускала его из своих рук, всё время обнимала и целовала. А он, смеялся и рассказывал мне про то, как весело съездил на свои маленькие каникулы. Он ничего не подозревал, Джейс сказал ему, что мне придется ненадолго уехать по работе. Я видела расстроенное лицо Артура, и не смогла сдержать слёз. Я просто говорила с ним и плакала, понимая, что возможно, больше не увижу его.

Находясь здесь, я научилась различать время по темноте и посторонним звукам. Сейчас, должно было быть около шести утра. Суд через пять часов. Странно, но я была спокойна и одновременно, решительна, наверное, потому, что уже знала, чего мне ждать.

Единственное, чего я, действительно боялась, это того, что Ник не остановится.

***

– Документов нет.

– Что? – Эшли и Джейсон крикнули одновременно, вопросительно подняв брови.

– Я не знаю… всё, что вы собрали, всё, что, в какой-то мере, опровергает их доказательства, и ставит под сомнения улики,… просто пропало.

– Что значит, пропало Донован? Я думала, у тебя всё хранится в надежном месте!

– Хранилось, мисс Симмонс. Всё было в сейфе. Но, когда я пришел утром, то офис был перевернут, сейф вскрыт, а документы пропали.

– Чёрт, я так и знал, что надо было забирать их домой! – Джейсон нервно провел руками по своим волосам.

– Агент Перри в курсе?

– Сообщил ему всё в подробностях, как только сам узнал.

– Что он сказал?

– Что без этих документов, суд даже не станет рассматривать предложение о дополнительном времени.

– Твою мать. – Джейсон со всей силой ударил ногой, стоящий в коридоре стул и, развернувшись спиной, отошел к окну.

– Джейсон, успокойся, мы в здании суда. Если ты будешь вести себя агрессивно, то нас просто выгонят отсюда. А там, снаружи, ты ничем ей не поможешь.

– Я не могу быть спокойным, когда мою любимую хотят посадить в тюрьму. – Он посмотрел на Эшли со всей своей злостью и обратился к Доновану. – Что у вас там, чёрт возьми, за охрана такая, если ваши сейфы взламывают, а офисы переворачивают с ног на голову?

– Сэр, я… я не…

– Никто не пострадал?

– Нет, босс. Это случилось ночью. Тут никого не было, кроме охраны, но они клянутся, что не слышали ни звука. Всё было спокойно, и они не понимают, как это случилось.

Джейс раздраженно фыркнул, и Эшли смерила его недовольным взглядом, продолжая расспрашивать Донована.

– Кроме этих документов взяли что-то ещё?

– Нет, больше ничего не тронули. Хотя, весь офис сейчас и представляет собой поле битвы, но наши агенты в данный момент разгребают всё это, пытаясь выяснить единственное ли это хищение.

Она утвердительно кивнула.

– Если пропало что-то ещё, я хочу знать об этом.

– Да, босс.

– Как это произошло? Кто вломился к нам? Камеры видеонаблюдения что-нибудь сняли? – Эшли внимательно смотрела на своего сотрудника.

– Нет, мисс Симмонс, они были отключены.

– Что значит, отключены? – Джейс стремительно направился на бедного агента Донована. А тот, в страхе, начал отступать. Казалось, что Джейсон сейчас взорвется. – Да вы что там, совсем обалдели? Какого…

– Заткнись, Джейсон и стой где стоишь! – Эшли заорала на него, и остановила его рукой. – Возьми себя в руки, чёрт тебя подери! Ты думаешь, я не волнуюсь? Что мне всё равно? Она моя подруга, Максвелл! И я люблю её не меньше твоего! Мы все переживаем. Но ты действуешь мне на нервы, потому что ведешь себя, как последний идиот! Твоя ярость сейчас совершенно не к месту, она не поможет нам вернуть документы, ясно тебе? Поэтому захлопнись и дай мне подумать, или вали отсюда, если не можешь быть мужиком и держать себя в руках. – Они смотрели на неё с широко открытыми глазами, раскрыв рот от удивления.

Эшли резко развернулась обратно к Доновану, её глаза всё ещё яростно горели.

– Отпечатки? Вещь доки?

– Ааа… ещё проверяют. Но, кажется, ничего.

Эшли мучительно закрыла глаза и потерла их одно рукой.

– Это слишком. Всё не так. – Она отняла руку от лица и посмотрела на своего подчиненного.
– Можешь идти, Донован, спасибо.

Ошеломленный агент ушел, всё ещё хлопая глазами. Джейсон, молча сел на скамейку и опустил вниз голову. Вот и отлично. Пусть сидит и молчит. Сейчас он мешал Эшли соображать. Он мешал ей думать о том, как это всё может провернуть человек, находящийся вне системы? Пусть даже у него и были широкие связи, но они не могли незаметно блуждать по участку. Камеры видеонаблюдения так просто не отключишь, здесь нужны либо особые знания, каковых у Николаса точно не было, или нужно быть, по меньшей мере, сотрудником агентства. Мог ли он нанять кого-либо, чтобы отключить камеры? Мог. Но вряд ли он сделал это. Зная Николаса, он не будет заходить так далеко. Здесь всё намного проще. Но как он узнал о том, что они собрали нужную им информацию? Они говорили об этом в комнате, где не было жучков. И сами они, при входе, каждый раз проверялись на их наличие. Значит, выходит, что посторонние узнать об этом не могли. Информация не выносилась за пределы комнаты, и не обсуждалась нигде, кроме участка. Кто знал об этом? Только агенты, задействованные в этом деле. Она и Джейс. Больше никто. Они не говорили ни семье Рэйчел, ни ей самой, во избежание таких ситуаций, как сейчас. И как человек, залезающий в охраняемый участок, мог не оставить после себя никаких следов? Профессионал? Может быть. Но зачем такие сложности для того, чтобы просто посадить свою жену за решетку. Тем более, что в деле должны фигурировать большие деньги. Они проверяли счета Николаса ежедневно, ничего крупного он не снимал уже давно. То, что кто-то работал за просто так, могло составлять десять процентов правды. Может быть, старый долг. Но, что, если отбросить всё это? Что-то внутри Эшли кричало о том, что здесь совсем другое. Оставался только один способ, который она знала, но не хотела принимать, как данный.