— Ну а остальное — дело техники и базы данных, — продолжил он, как ни в чем не бывало, направляясь к стоянке машин. Она, не думая, последовала за ним.

— Значит досье мое собрано и изучено вдоль и поперек, — констатировала она недовольно.

— Ну не то чтобы досье, но о паспортных данных осведомлен, — игриво ответил он.

К этому времени они подошли к его машине, он открыл перед ней дверцу, она нерешительно потопталась на месте. Снова садиться в эту машину?! Хотя сейчас уже не стоит мартовский морозец, а совсем наоборот легкий теплый майский ветерок приятно обвевает лицо, от деревьев, стоявших в цвету, идет душистый дурманящий аромат. Все было совсем по-другому, и только эта машина и пассажирское сиденье были теми же — из той, мартовской ночи.

Она поежилась перед тем, как садиться. Потом вздохнула, подумав, что ломаться сейчас — это уже будет попахивать совсем детским садом — села на знакомое пассажирское сиденье. Подождала пока он обойдет машину и сядет на водительское место, все это время она смотрела прямо перед собой, избегая как смотреть на него, так и особенно встречаться с ним взглядом.

— Значит, называть адрес не имеет смысла — снова, скорее констатировала, чем спросила она.

— Нет необходимости, — подтвердил он.

Машина плавно тронулась и вывернула со стоянки на дорогу.

Некоторое время они напряженно молчали. Тот игривый тон, который он предложил по дороге в машину, куда-то испарился. Сразу на обоих нахлынули воспоминания о случившемся два месяца назад. Молчание затягивалось. Она молчала, потому что не знала, что сказать и чего он от нее ожидает. Он молчал, потому что ни одна отвлеченная тема для непринужденной беседы не приходила ему в голову, все мысли куда-то разлетелись, и он сосредоточился на дороге, а спросить то, что он хотел спросить, не хватало решимости. Так они проехали какую-то часть пути.

На очередном светофоре он выпалил, порвав напряженную тишину:

— Почему ты ушла тогда ночью?

Она ожидала чего-то подобного, понимая, что им нужно поговорить об этом и расставить все по местам, но совершенно не была готова к такому прямому вопросу. Помедлив немного, она произнесла, глядя прямо на дорогу, но ничего не видя перед собой:

— Не думаю, что хороший секс — это повод для знакомства, — сказала и отвернулась в сторону, мысленно отгораживаясь от него.

— Для тебя он был просто хорошим? — подняв бровь, он взглянул на нее своими зелеными глазами.

Она усмехнулась, тому, что он выбрал не ту тему для продолжения, которую она от него ожидала. «Молодец! — подумала она про себя, внешне оставаясь холодной. — Хорошая тактика, ставить противника в тупик откровенностью».

— Намного лучше, чем просто хорошим. Именно поэтому не было причин оставлять свою визитку на тумбочке у кровати.

— Так стоп! Давай я сейчас произнесу то, что, как ты считаешь, тебя гложет, и мы проедем этот момент.

Она взглянула на него вопросительно. «Красивый! — промелькнуло у нее в голове. И взглянув на его руки, лежащие на руле, чуть не застонала. — Хочу!»

— Я с самого начала не спросил цену, а это мое первое правило, значит, платить я не собирался! Ты это боялась услышать? — чуть повысив тон, спросил он. И не увидев отрицательной реакции, а только ее неподвижный профиль на фоне окна, продолжил. — Тогда мы эти мысли отметаем сразу. О том, что я о тебе думаю, можно сделать выводы по сегодняшнему дню. Я не припоминаю, чтобы поставил тебя в неловкое положение.

Он вопросительно взглянул на нее, ожидая подтверждения.

Она повела бровью:

— Только заставил работать с тобой, — саркастически заметила она.

— Ты лучший специалист и поэтому нужна мне, — заметил он. — Именно поэтому я здесь. Нам нужно будет работать бок о бок следующие две недели, давай все обсудим, чтобы не осталось недоговоренностей.

— Именно поэтому тебя здесь быть не должно, именно потому, что мы будем работать бок о бок следующие две недели. Давай договоримся ограничиться только офисом.

— Почему?

Это простой вопрос вывел ее из себя, и она выпалила, повернувшись к нему:

— Послушай, ты же прекрасно понимаешь, что секс между двумя совершенно незнакомыми людьми не предполагает следующей встречи. Тем более такой секс, — пробормотала она, отвернувшись, и он увидел, как вспыхнули ее щеки.

— Тебе стыдно?

— Ты хочешь, чтобы я попросила остановить машину?

— Нет. Выслушай меня, пожалуйста. — произнес он. И стал говорить то, что она сама от себя скрывала: — Ты закрытая, очень закрытая. Та ночь была для тебя, как разговор с попутчиком в поезде, ты можешь говорить все, что в голову взбредет и быть такой, какой хочешь, вы все равно никогда не встретитесь — ведь так? Ты раскрылась, отпустила себя, была такой, какой хотела быть. Что в этом плохого?