Наше дыхание становится одним на двоих, когда мы достигаем оргазма с разницей в наносекунду.

Мы замираем, и стук наших сердец отдается в ушах. Я боюсь поднять голову и крепко зажмуриваюсь, потому что мне кажется, что стоит ему взглянуть на меня, как все станет понятно без слов. Что я до умопомрачения люблю его, невзирая на всю боль; что я зависима от него и это до чертиков пугает меня.

Что когда он бросил меня, я потеряла не только его, но и себя так же. Что нет меня без него больше.

Руки Адама подрагивают, когда он убирает мои волосы с лица, и еще крепче прижимая меня к себе, шепчет:

— Теперь у меня на одно воспоминание больше. Это все, что останется у меня, когда ты захочешь уйти.

— Что это?

Я в полном изумлении повернулась к Адаму, который наблюдал за моей реакцией, когда мы вышли на крышу его дома.

— Я пока не могу отвести тебя в настоящий ресторан, но я могу устроить пикник на крыше.

Он улыбается и указывает в сторону расстеленного покрывала, на котором стоит плетеная корзина, а рядом ведерко с шампанским в нем. Я не могу сдержать ответную улыбку, но не от того, что он устроил мне пикник — хотя это безумно романтично — а от того, что Адам улыбается и кажется немного повеселевшим.

Его настроение в последнее время так часто меняется, и чаще он хмуриться, что не может не беспокоить меня.

Я боюсь, что это таблетки влияют на эти эмоциональные скачки. Благодаря им он более уравновешен, но он… во многом он сам на себя не похож.

— Это свидание? — Я изгибаю бровь, с лукавством глядя на него. Мы через столько всего прошли, но у нас так и не было настоящего свидания.

— Правда? — Он кажется немного растерянным. — Наверное, но я так давно не был на свиданиях. Я не слишком хорош в этом.

— Ты хорош во всем, — тихо возражаю я, и, потянувшись, касаюсь легким поцелуем его губ.

Мне не нравится, что он так критичен к себе.

Адам молчит довольно долго, и я вижу, как он колеблется, когда пытается не отторгнуть мои слова. В итоге, он просто кивает и протягивает мне бокал с шампанским, закрывая тему.

Мы ужинаем в свете угасающего дня и пьем шампанское. Ну, я пью шампанское, а Адам воду с газом, потому что его таблетки плохо контактируют с алкоголем. Он не хочет оставить ни шанса своей темной половине еще раз показаться за этот вечер.

— Можно спросить у тебя кое-что? — мой голос звучит тихо, потому что то, о чем я собираюсь спросить его, слишком глубоко сидит во мне и периодически подает свой неприятный, противный голосок.

Адам кивает, но его взгляд мгновенно становится настороженным.

— Тебе меня достаточно? — Я верчу бокал с шампанским в руках, пытаясь подавить волнение. — То есть, твои потребности возможно больше, чем я способна тебе дать? Я не знаю, возможно, ты бы хотел чего-то особенного, о чем не говоришь мне?

Я прикусываю уголок рта, нервничая все больше. Я не могу забыть то, как Адам сделал надрез на моей коже и как слизывал мою кровь. Иногда я рассматриваю то место в зеркале, но следа давно не осталось и, видя гладкий участок кожи, я думаю, не приснилось ли мне все это.

Если это болезнь порождает такие желания в нем, то теперь, когда он лечился, я хотела знать, насколько эти потребности сильны.

Он долго, внимательно смотрел на меня, и выражение на его лице было для меня непонятным.

О скольких вещах он молчит? Сколько всего скрывает от меня в попытке защитить нас обоих?

— Знаешь, столько женщин было в моей жизни. Самые разные, непохожие, сменяющие друг друга слишком быстро, чтобы я мог запомнить их имена и лица — тихо, не спеша начал Адам, переведя взгляд на темнеющее небо. — И каждый раз, с очередной девушкой, чего-то не хватало. Что-то важное отсутствовало. Но сейчас, в тебе, — он вновь посмотрел на меня и печально улыбнулся, — я, будто обрел свой баланс.

Это не признание в любви, не предложение сердца и руки и не обещание вечного счастья до конца жизни.

Но в данную минуту, это нечто более важное, настоящее. Потому что сами слова не так важны — важно то, как человек смотрит на тебя, произнося их.

— Тогда почему ты так уверен, что я захочу уйти? — Я убрала волосы с лица, которые трепал легкий ветер и уязвимо посмотрела на него.

— Потому что ты узнаешь меня. — Он передернул плечами, просто посмотрев на меня.

— Думаешь, я не знаю?