– Конечно, слышу, - мямлит девушка. Она улыбается, и ее вспотевшее лицо молодеет, словно эти несколько недель не отняли годы ее жизни. – Ты пришла за мной? У тебя есть план? Нас спасут? Зои, нас спасут?

Слова вдруг исчезают. Я смотрю на Соню, на то, как прижаты к груди ее худые ноги, как блестят глаза, и порывисто покачиваю головой.

– Что? – хрипит она.

Легкие сжимают невидимые, колкие силки. Я знаю, мне не пошевелиться, но блондинке, кажется, больше нечем дышать. Она резко закрывает глаза и хватается руками за волосы.

– Послушай!
– молю я, ощущая дикую вину, усталость, гнев, ужас. Чувства смешиваются, и я начинаю сходить с ума, разрываемая ими на части. – Мы что-нибудь придумаем! Андрей не бросит меня, - качаю головой, - он меня найдет. Найдет!

Блондинка не отвечает. Сворачивается в клубок на грязном, дырявом матрасе, а я цепенею с мокрыми от слез дорожками на щеках. Звуки испаряются. Поднимаюсь на ноги, иду к окну и, ожидая увидеть бесконечную, неисчерпаемую пустоту, замираю, вдруг столкнувшись лицом к лицу со зданиями центральной улицы. Что это? Как такое возможно!

– О, боже мой.

Тело пронзает судорога. Я беззащитно обхватываю себя руками за талию и понимаю: нас ищут в совсем другом месте. Нас не найдут. Андрей говорил о базах за городом, что вполне логично и оправдано. Кто же станет искать пропавших девушек в самом сердце Питера?

Сжимаю в кулаки руки и вновь смотрю на Соню, пытаясь излучать уверенность, пусть сама внутри и сгораю от страха. А что еще остается? Надо верить! Просто верить и все!

– Мы выберемся, - чеканю я. – Слышишь? Еще совсем немного, и ты будет свободна!

– Свободна?
– рявкает Соня, распахнув карие, злые глаза, - посмотри на меня! На это место и на свои дрожащие колени! Я думала, ты пришла спасти нас! Думала, все позади! Но нет, нет!

Девушка начинает рыдать, а я зажмуриваюсь, упрямо сдерживая в себе все эмоции, все слова и крики. Что же теперь делать? Как ждать помощи, если знаешь, что она не придет?

Массивная, скрипучая дверь распахивается, едва я думаю о том, как было бы прекрасно поджечь ее взглядом. Удивленно вскидываю брови, чувствую, как в груди загорается надежда, однако затем вижу неприятное лицо мужчины. Кажется, именно он вчера вечером связал мои руки. У незнакомца куча шрамов, борода и кривые, пожелтевшие зубы.

– Ты! – подмигивает он мне. – Босс хочет потолковать.

Софья вжимается в стену. Ее нижняя губа трясется, и мне кажется, девушка боится всего, что может последовать за приходом гостей. От этих мыслей вспыхивает все тело. Как же так? Как они могли? Боже, это немыслимо!

– Идем! – приказывает мужчина и выталкивает меня в коридор.

Тут мало света, однако он мне и не нужен. Достаточно того, что я слышу. От этих глухих звуков съеживается все тело, содрогается каждый нерв. Я бреду мимо рабочих отсеков, где за ширмой стонут девушки, мужчины, и рассеяно кусаю губы. В какой-то момент, мне на глаза попадается столик с использованными, грязными шприцами, и я решаю больше не поднимать взгляд. Просто смотреть себе под ноги.

В здании есть лифт. В отличие от ободранных стен, он выглядит достаточно новым и чистым. Слежу за тем, как мужчина нажимает на двадцать пятый этаж, и испуганно сглатываю. Что будет дальше? Чего мне ждать? Я вдруг ощущаю себя настолько беспомощной, что хочется разреветься прямо здесь. Однако нечто не позволяет мне сломиться. Не знаю, что именно.

Может, мысли о матери, а, может, мысли о той надежде, в которую она слепо верила.

Дверцы распахиваются. Мужчина обхватывает мой локоть толстыми пальцами и идет вперед, хромая на правую ногу. Надеюсь, это я повредила ее, когда пыталась спастись.

У Болконского нет личного кабинета. У него есть личный этаж. Целый ряд стен снесен под студию, и в центре этой пугающей пустоты притаился длинный стол. На нем лампа. Стопка книг. Позади - шикарный вид на Санкт-Петербург. И первый мой порыв кинуться прямо в окно. Вдруг заметят!

– Как странно, порой, видеть то, чего не видят другие.

Оборачиваюсь.

Валентин Болконский – прекрасно одетый, начесанный и самодовольный – идет ко мне, скрепив руки за спиной. Он не удостаивает меня взглядом. Неожиданно проходит мимо и останавливается только перед стеклянной преградой, отражающей его лицемерное лицо.

– Мы можем видеть всех, кто находится внизу, а они нас - нет.

– Я хочу вернуться домой, - неожиданно твердо произношу я. Понятия не имею, что на меня находит, но я вдруг ощущаю себя сильной.

Болконский удивленно оборачивается.

– Что прости?

– За мной придут!

– За всеми должны были прийти.

– На этот раз вы связались не с тем человеком!

– Ты имеешь в виду Теслера? Хороший был парень.

– Был? – через меня проходит разряд электрического тока. Я непонимающе хмурю лоб и пошатываюсь назад. – Что вы имеете в виду?