– Останься, - повторяет на выдохе Теслер и отстраняется. Я киваю, а он нежно проводит пальцами по моей нижней губе, - и не вздумай высовываться, слышишь? Иначе и тебя придется обезвредить.

– Только не надо…, - неуверенно пожимаю плечами, - не надо…

– Я разберусь.

– Андрей...

– Я – нехороший человек, Зои. – Он достает черную ткань из кофры и шепчет, - и я не тот, кто тебе нужен.
– С силой захлопывает маленький багажник, надевает маску и направляется в сторону переулка.

Я внимательно слежу за тем, как он переходит дорогу, как скрывается за поворотом, и взволнованно выдыхаю. Понятия не имею, что мне делать: беспокоиться о том, что пострадает Теслер или о том, что он может сделать с остальными. Подхожу к мотоциклу, облокачиваюсь об него спиной и нервно поправляю волосы, надеясь увидеть, как Андрей идет обратно и машет мне белым флагом. Неожиданно слышу, как вибрирует телефон. Достаю его из кармана пальто и виновато прикусываю губы: это Саша. Медленно провожу пальцем по экрану и шепчу:

– Я…

– Издеваешься? – криком перебивает меня брат, и я буквально чувствую, как на меня обрушивается целое цунами из злости. – Ты что творишь? Что вообще делаешь? Бросила трубку и исчезла? Вот так просто?

– Прости, - отрезаю я. – По-другому не получилось.

– Не получилось? Черт, Зои, да ты ненормальная идиотка! Сначала спрашиваешь меня о том, будем ли мы вместе, спрашиваешь, не брошу ли я тебя, а потом пропадаешь, мать твою, подвергая себя опасности! Где ты? Говори где! Я приеду и выбью из себя всю дурь! Где?

– Успокойся.

– Сама успокойся!

– Саша! – недовольно отрезаю я и вздыхаю. – Прекрати орать и возьми себя в руки. Я никуда не пропадала. Просто думаю, что тебе не стоит сейчас приезжать.

– Плевать мне на то, что ты думаешь. Где ты? Ты одна? Ты нашла того парня?

– Да.

– Что да?

– Я его нашла. Но не надо никуда ехать. Я сама вернусь.

– Если ты сейчас же не скажешь мне, где находишься, я позвоню отцу, и он лично подпишет документы о твоем переводе в другую школу, сдаст блин тебя в опеку, и будешь всю оставшуюся жизнь драться с кретинами за очередь в душевые, мать их, раздолбанные кабинки!

Удивленно вскидываю брови. Сжимаю в пальцах телефон и говорю:

– Ты не посмеешь.

– Посмею. Еще как. Зои, да что ты творишь? – как-то жалобно спрашивает меня Саша, и я слышу тяжелое, медленно дыхание. – Зачем ты это делаешь? Я думал, что-то случилось. Я чуть с ума не сошел!

– Я в порядке.

– Тогда почему я не могу приехать?

– Потому что я не одна. – Смотрю в сторону переулка и неуверенно протираю свободной рукой лицо. – Это плохая идея. Встретимся уже дома. Пожалуйста.

– Но с кем ты?

– Расскажу, когда приеду.

– Расскажи сейчас.

– Саш, - вижу, как из-за угла выходит Андрей, и обеспокоенно выпрямляюсь, - я потом тебе все объясню. Жди меня дома, хорошо? И прошу: держи язык за зубами.

– Когда ты приедешь, я сверну тебе шею.

– Договорились.

Сбрасываю вызов и уверенно перебегаю через дорогу. На лице Теслера маска. На руках – следы крови. Я настороженно сбавляю скоростью и спрашиваю:

– Что случилось?

– Они знали, мы за ними следим, - ледяным голосом сообщает парень. – Приехали сюда специально, пытались заманить.

– И?

– И я поговорил с ними.

– Поговорил?

Сглатываю, медленно смотрю ему за спину и замираю: около открытой машины лежит несколько сильно избитых человек. Еще двое – валяются рядом со стеной, дергаются в резких конвульсиях, и меня пробирает дрожь. Стараюсь держать спину ровно, прямо, однако с ужасом горблюсь под весом дикого недоумения и страха.

– Что ты сделал? – резко перевожу взгляд на Теслера. – Что это? Что с ними?

– Им больно.

– Господи, да в чем твоя проблема! – я срываюсь с места и побегаю к одному из раненных мужчин. Он не двигается, но дышит. – Он жив. – Смотрю на другого. У него сильно кровоточит отек под глазом, нос, разбита губа. Однако тело поднимается и опускается от слабых, коротких вдохов. – Этот тоже.

– Они все живы.

– Живы?

– А ты не видишь?
– Становится немного легче дышать. Я расслабляю плечи и выдыхаю так громко, что эхо разносится по всему пустому и грязному переулку. – Почему тебя это так волнует? Если бы мы поехали за ними – ты бы уже была мертва. Никто бы не стал сомневаться, наставив дуло пистолета тебе на голову. Но ты…

– Я считаю, что убийство – это слабость и одержимость. Достичь цели можно и без жертв, Андрей. И ты должен это понять. Браунинг не делает тебя неуязвимым. Он делает тебя калекой.