– Друзья, пришло время снять маски! – весело объявил император.

Ещё тяжело дышавшие после танца победители сорвали маски. Выдох удивления, узнавания прокатился по залу. Перед собранием стояли великий князь Николай Павлович и актриса Анна Истомина. Разгорячённый румянец играл на щеках обоих.

– Какая пара!

– Как подходят!

– Новая фаворитка!

– Золушка и король!

– Берегись Александра Фёдоровна! – прокатилось по залу. Присутствующие тоже открывали лица.

– Сама судьба сводит нас вместе! – улыбался Николай. Анна не могла удержать ответной улыбки.

Lise предложила по бокалу вина победителям. Император Александр протянул руку к ближнему к нему бокалу. Но митрополит Фотий, поймав непонравившийся ему взгляд Елизаветы, вдруг с учтивой улыбкой, будто из любезности, протянул бокал, который уже намеревался взять император, самой Lise, а оставшийся - Александру. Жестом Фотий приказал лакею подать другой фужер оказавшейся ни с чем великой княжне Александре Фёдоровне.

– Я бы и сам выпил с удовольствием, - ласково проговорил Фотий. Лакей тут же подал бокал и ему.

– За здоровье победителей! – провозгласил Фотий.

Елизавета Алексеевна поперхнулась. Помимо воли у неё оказалось вино с ядом.

Пронзительно зазвенели ударившиеся в тосте фужеры.

– Лафит – не мой сорт! Я предпочитаю клико, - нашлась Елизавета и протянула бокал не отстававшему от неё тамплиеру-китайцу. Тот с дрожью принял бокал из рук императрицы, под взглядом Фотия и императора Александра против силы отхлебнул.

– До дна! За победителей следует пить до дна, - с очаровательной гримаской зло приказала ему Елизавета.

Выпучив глаза, китаец выпил без остатка и тут же, схватившись за горло , побежал в уборную.

– Вот видите, даже тамплиеры не переносят лафит, - сказала Lise.

Присутствующие хохотали выходке китайца, приняв её за шутку. Громче всех смеялась Елизавета Алексеевна.

Александр взмахнул жезлом. Оркестр заиграл мазурку. Пары понеслись по залу. Впереди всех – Николай и Анна.

Александра Фёдоровна завистливо следила за счастьем мужа.

* * *

Опершись об изящный столик красного дерева стиля ампир, не снимая широкого парадного платья, императрица Елизавета Петровна предавалась любви. Малайца сменял негр, а его – крепкий курский крестьянин. Периодически императрица отпускала замечания:

– Работай, работай, не ленись…

– Помягче, помягче…

– Ну что же ты так, родимый…

Близко навытяжку в позе докладчика стоял с раскрытой папкой баденский консул фон Шмундт:

– Ваша оригинальность. Императрица, вошла в поговорку. Для государственных дел у вас не существует неудобного времени.

– Так, что, вы говорите, пишет моя мать, герцогиня Баденская Амалия? Снова просит русских войск для поддержки Южногерманского союза в объединении Германии?

– Совершенно верно, ваше величество, и присылка русских войск необходима безотлагательно. Прусский король может перехватить инициативу; Пруссия во главе Германии – это национальная катастрофа и забвение наших личных интересов…- консул понизил голос… - В случае вашего развода с императором Александром или… вдовства король Баварский готов предложить вам руку и сердце. А он- молод, силён, красив…

– Видит Бог, я ему верна! Консул, вы знаете. Я хочу одного – видеть несчастную Германию счастливою, какой бы то ни было ценой…

В большую резную липовую дверь будуара, где происходил разговор, резко постучали…

За дверью с решительным видом стоял Александр, чувствовалось, что он, наконец, принял твёрдое решение, Фотий, Аракчеев, три верных офицера. В дверь стучал Аракчеев рукояткой пистолета.

– Сейчас! Сейчас! – Елизавета взяла у фон Шмундта папку с докладной запиской; разогнав любовников, поставив локоть на тот же столик, что служил опорой для наслаждений, углубилась в чтение. Любовник расположились вокруг неё в качестве камер-лакеев, готовых к любому приказанию. По кивку головы Елизаветы фон Шмундт пошёл открывать, но задвижку уже сломали под натиском тел, и Александр со своими сторонникам ворвался в гостиную.

– Что случилось, господа? С чего такой натиск? Во дворце пожар? Какое крыло горит, левое или правое? – наигранно весело спросила Lise.

Александр, Фотий, Аракчеев, офицеры стояли тяжело дыша, косясь на Александра, который молчал, не предпринимая новых шагов.

– Вооружённая толпа, - издевательски обходила ворвавшихся Елизавета, указывая на шпаги и пистолеты на боку офицеров и Аракчеева, - среди бела дня врывается без доклада в покои российской императрицы, когда она только что погрузилась в государственные дела…