* * *

Дверь открыли специально подобранным ключом. Оленька, игравшая куклой и сидевшая к двери спиной, ничего не заметила.

– Когда вы вырастете, - говорила Оленька кукле, - то тоже станете актрисой. И будете танцевать ля-ля-ля. А директор театра тоже будет добрый-добрый, и будет давать вам много-много денежек, и вас будет любить государь…

Трубецкой без усов и бороды, в длинном плаще, шляпе, с шарфом, прикрывавшем низ его бледного лица, дотронулся до плеча девочки. Девочка вздрогнула. За спиной Трубецкого стояли три его сообщника.

– Оленька, здравствуй… Где мама?

– Папа! Папочка! Я тебя узнала! Таким я тебя и представляла, большим, красивым! Ты вернулся из экспедиции? Я знала, что ты приедешь! Ты был на севере с Врангелем или на юге с Коцебу?

– Я был на западе с Джемсом Куком, и с Лисянским, и с Беллинсгаузеном у Антарктиды…

– Но корабли Беллинсгаузена давно вернулись…

– Я тебе дорогой всё расскажу. Собирайся.

– А мама поедет с нами?

Но сообщник Трубецкого уже накинул на нос и рот девочки платок с хлороформом.

В комнату напевая, вошла с корзиной со снедью товарка Анны. Не успела она вскрикнуть, как другой сообщник Трубецкого прижал её к стене, приставив к горлу кинжал.

– Девочка будет в Святоозёрском монастыре,- сказал Трубецкой, всовывая товарке за корсет пачку ассигнаций.

* * *

Великий князь Николай и актриса Истомина занимались в репетиционном зале. Сначала они вместе прошли несколько фигур мазурки, потом Анна одна показала оригинальный танец типа экосеза с антраша.

Запыхавшийся Николай, расстегнув ворот мундира, стоял у деревянного поручня вдоль зеркал и любовался стройным изящным строением Анны, её быстрыми упругими ногами, двигавшимися под белоснежной пачкой.

– С тех пор, как я стал заниматься вместе с вами танцами,- сказал Николай, я гораздо продвинулся…

– Не скромничайте, вы и до меня прекрасно танцевали. Кто вас учил?

– Как и всех нас, учитель-француз. Я так благодарен за ваши уроки.

– С вами хорошо танцевать. Вы… подходите мне…- нога Анны подвернулась. Николай подхватил её, и она попала в его объятья.

– По росту… , -договорила Анна.

– Только лишь по росту? – спросил Николай.

В танцзал вбежала товарка Анны:

– Олю! Оленьку украли!

Николай и Анна подбежали к ней.

– Я слышала… в Святоозёрский монастырь повезли. Один проговорился…

Николай и Анна побежали из зала.

Товарка достала из-за корсажа деньги и жадно пересчитывала ассигнации.

* * *

В кабинете императора перед большим , от пола до потолка зеркалом в оправе из дымчатой мраморной плитки стояли Александр Павлович и Фотий, оба одетые в форму Преображенских полковников, с лентами через плечо, орденами Анны на шее и звёздами Станислава на груди. Фотий был без бороды с маленькими усиками. Александр тонкой кисточкой гримировал его, сверяясь с собственным отражением в зеркале.

– Государь, вы по-прежнему упорствуете в мысли оставить престол? – спросил Фотий.

– Я оставлю престол, решение моё неизменно…

– Но российский народ…

– Российский народ не заметит подмены. Ты заменишь меня на троне.

– Поверьте, я недостоин.

– Я доверяю тебе, как себе… Я возвёл тебя на престол и без этой глупой косметики, но в России принято передавать власть от отца к сыну, от старшего брата к младшему.

– Ваш наследник – Николай?

– Да. Мой сын идиот, а Михаил и Константин отказались… так-так… усы потоньше, брови поднять.

– Но Николай не так уж и плох как правитель…

– Видишь ли, для меня важнее не то, чтобы править стал именно ты, а то, чтобы я мог бежать от царствования. Как я устал! Тебе неведома тяжесть шапки Мономаха. Постоянно эти дурацкие государственные проблемы, столкновения мнений, интриги, делегации. Ни сна, ни отдыха. Всем никогда не угодишь… ну-ка , пройдись. Я боюсь , что они могут вернуть меня и силой заставить царствовать… Разве я так хожу?!

– Вы именно так ходите, государь.