– Как зовут? – строго спросил капитан.

– Федор, Кузьмы сын, - растерялся солдат. Это был тот самый солдат, похожий на Александра, которого Фотий приводил во дворец.

– Плохо бьёшь, Кузьмы сын, не стараешься, - сказал капитан,- Ну-ка скажи мне, - капитан на миг задумался, - скажи мне , что такое свобода?

– Свобода есть Дао Божий, - бодро заученно ответил солдат.

– Все ли люди свободны?

– Точно так, ваше благородие.

– Нет. Малое число поработило большее. Свободна ли Россия?

– Никак нет, ваше благородие.

– Отчего же?

Солдат растерянно замолчал.

– Этакий ты, братец, болван! Плохо ослушника бьёшь да ещё грамоты не разумеешь!... Эй , ребята, тащи и этого сквозь строй…- капитан махнул. Прислушивавшийся к разговору унтер услужливо вытянулся:

– Прохоренко, Захаров!

– Ваше благородие!- попросил солдат. Но с него уже сдирали китель, заломили кисти назад.

Сильнее ударил барабан. Федора, Кузьмы сына, потащили сквозь строй.

* * *

– Господь испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его. Дождём прольёт он на нечестивых горящие угли, огонь и серу, и палящий ветер – их для из чаши; ибо Господь праведен, - любит Правду, в лице Его видит праведника… Аминь…- молился Александр.

Чуть подвинув занавеску, Фотий отошёл от окна.

– Как они ужасно кричат!- сказал Александр Павлович, прерывая молитву. Одетый в простую одежду схимника, он поднялся с колен перед иконой Богоматери в красном углу скромно, но с провинциальной претензией обставленной комнаты, украшенной изразцовой печкой.

– А Аракчеев вам того не растолковал, что дисциплина – дух армии. Наказание – благодать Божия, - отвечал Фотий, закрывая плотно окно. – Человеческому же наказанию следует соответствовать Божьему.

– Вот мы уже целый месяц торчим в вашем Таганроге, а дело всё не с места, - недовольно пробормотал Александр, приближаясь к Фотию.

– Потерпите, государь, недолго осталось, - успокоил Фотий. Он снял с вешалки парадный мундир Александра, любовно встряхнул его, наслаждаясь бряцаньем и блеском полного комплекта регалий на груди, шее, в петлицах: – Не жалко, государь, царство-то бросать? А то, может, в последнюю минуту одумаетесь, вернётесь на престол российский?

– Богатому не войти в Царствие Небесное.

– Не всем и бедным туда войти. А пороки наши идут за нами, куда бы мы не бежали, в кого бы не перекрашивались.

– Умнейший ты человек, Фотий. Быть бы тебе царём! Что ж ты не захотел? Николаю уступил. Загримировался бы под меня и царствовал…

– К сожалению, государь,- улыбнулся Фотий. – наше внешнее сходство невелико. Никакой грим не поможет.

* * *

Голова Фёдора, Кузьмы сына, бессильно повисла под ударами шпицрутенов. По кивку капитана избиение прекратилось, и Фёдора в окровавленной рубахе оттащили в сторону.

– Молодцы, ребята, хорошо постарались, а теперь – вон! – скомандовал капитан. Солдаты оставили Фёдора, их сменили два офицера. Подоспевший доктор-китаец, тот самый, что пользовал Елизавету Алексеевну и императора Александра, одетый в форму пехотного майора, провел ладонью перед глазами избитого. Зрачки на свет не реагировали.

* * *

– Пока история велит царствовать Романовым, не вам, так брату вашему, сыну, другому родственнику. А у меня другая фамилия, - грустно сказал Фотий.

– Кстати, как ваша фамилия? – спросил Александр.

Раздался условный стук.

– Войдите!- крикну Фотий

Офицеры внесли в комнату окровавленного Фёдора.

– Боже мой! – воскликнул, набожно закрестившись, Александр.- Неужели без этого нельзя?!

– Сюда, господа,- Фотий толкнул ногой канапе, куда офицеры стали укладывать убитого. – К сожалению, чтобы был счастлив один человек, должны быть несчастны много других. Так устроено… Поторопитесь, господа!

– Как зовут жертву-то? оглушено спросил Александр.

– А это всё тот же солдат, Фёдор Кузьмич, которого я вам показывал в Петербурге. Удивительно похож на вас, только уже мёртвый. А я искренне считал, что тогда во дворце вы дали молчаливое согласие на это…

Офицеры быстро раздели труп. Фотий бросил им генеральский мундир императора. Не без помощи Фотия офицеры начали переодевания.

– Но этот врач, этот доктор?! Откуда он?! я же велел прогнать его! – с выпученными глазами Александр глядел на вошедшего медика-китайца в майорской форме.