– Но, Аня, это искренне..

– И в самой глубокой искренности всегда есть доля расчёта.

– Развод с Александрой?... Что скажет двор, Европа, наконец, родственники?! Они съедят меня… Потом Александра так верна; если мы расстанемся, она будет страдать…

– Счастье всегда построено на несчастьях, в лучшем случае, неприятностях других. Ещё месяц назад вы говорили совершенно противное, обещая жениться на мне, как только станете императором. И вот вы – император!

– Месяц назад я был легкомысленным юношей. Теперь я – муж. Интересы государства…

– Оставьте их при себе. Иван Грозный был женат семь раз, Пётр Великий – два, Юлий Цезарь – пять, способность сделать развод зависит ещё и от уровня правителя. Посредственные государи обычно не разводятся; не совершив значительного, они прозябают под тёплым боком своих благоверных… Не я , а вы – первый просили руки моей, а прежде – Александры. Не надо было жениться, если вы знали, что ветрены…

– Ну, Аня, - протянул Николай, - разговор у нас так дальше не пойдёт. Я к тебе со всей душой, а ты…

– Разведётесь вы с Александрой или нет?!

– Нет… Не могу…

– Нет… Не могу… Но я буду любить тебя…горячо, честно, всем сердцем, даже против твоей, Аня, воли, если ты оттолкнёшь меня…- Николай попытался обнять Анну.

Она высвободилась:

– Прощайте, государь… Все ясно, поигрались бабонькой и бросили!- она влепила Николаю пощечину.- Я собиралась вам сообщить нечто важное об известных мне событиях, назревающих в Петербурге и России, касающихся не только вашей безопасности, но и самой жизни… Теперь не стану. Пропадайте! Меньше обманутых девушек станет о вас плакать.

Стуча каблучками, Анна быстро пошла прочь.

– Но, Аня…- бесполезно попытался остановить её Николай.

Ни он, ни Истомина не видели, что высоко, за стеклянным куполом оранжереи, на небольшой площадке, куда вела крутая чугунная лестница, стояла и наблюдала за ними, беззвучно рыдая, жена Николая – Александра Фёдоровна.

* * *

Сергей Петрович Трубецкой сидел за столом в гостиной своего большого дома на Морской набережной одетый в свободные бриджи и белую шёлковую сорочку, на Катишь, расположившейся напротив, было бардового бархата платье с немного приподнятыми плечами и подчёркнутой талией. Пока Трубецкие закусывали трюфелями, лакей Лаврушка в синем вицмундире с серебряными позументами и такими же пуговицами, резал страсбургский пирог и разливал шартрез. За окнами бесилась вьюга, а у Трубецких было тепло. Трещал камин.

– Самое страшное, - сказал Трубецкой, - что я, до других мне нет дела, не знаю, зачем я затеял эту революцию. Зачем с невыполнимой затратой сил и здоровья создал сначала ложу Пламенеющей Звезды, потом Союз Благоденствия и, наконец, - Тайное общество… Кому все это нужно?..- Трубецкой отправил в рот кусок пирога, начинённого дичью и сыром. – Мне? Я и так живу хорошо. У меня огромный дом,пе4расная жена, чудесный стол, лошади, выезд, тридцать с лишним человек прислуги, в моей деревни восемь тысяч крепостных душ… Может быть им, фабричным, крепостным и лакеям нужна эта революция?!

– Сережа, ты устал,- остановила его Катишь. – Я тебя понимаю, почти целый год под чужим именем, с изменённой внешностью, в окружении врагов, каждый час рискуя жизнью… Тебе нужно отдохнуть… завтра выступление, последний отчаянный бой с самодержавием, на подготовку которого ушло несколько лет, а на тебя напал самый нелепый пессимизм…

– Нет, ты погоди… Вот, Ванюшка, - Трубецкой подозвал к себе лакея. – Да подойди ты, не бойся! Сегодня, вижу, трезв, бить не буду…

Лаврушка поскоблив ногтем седой бакенбард, приблизился.

– Ванюшка? – спросил его Трубецкой. – Так?

– Лаврушка, ваше сиятельство, - поправил его лакей.

– Хорошо. Лаврушка… Скажи мне, нужна ли тебе революция?

– Чего сказать изволите, батюшка?

– Ну хочешь ты, чтоб в России была свобода, равенство, братство, всеобщее избирательное право, парламентаризм?

– А-а? – не понял ни слова Лаврушка.

– Сережа, - оставь человека в покое, - вступилась Трубецкая. – Лаврентий, пойдите на кухню.

– Нет, погоди, - поймал лакея за рукав Трубецкой. Он встал, усадил Лаврушку на своё место за столом.- Хорошо, Лаврушка, не знаешь ты мудрёных иностранных слов, обойдёмся без них… Вот сядь сюда, сосредоточься… Скажи мне, что тебе в жизни нужно… Ну? Что тебе надо, чтобы счастлив ты был, чтобы ощущал себя нормально?

– Ну, чтобы поисть там… с приятностью…- задумался Лаврушка, жадно обежав глазами богатый кушаньями стол Трубецких.

– Раз, - сосчитал Трубецкой.

Катишь насильно сдерживала улыбку.

– Ну… и выпить..- продолжил Лаврентий.

– Два.

– Чтобы одежа была хорошая… Барин добрый, не бил, не оскорблял.

– Три, четыре.

– Ну и чтобы дом свой, баба..- размечтался Лаврушка.

– Пять, шесть…Ещё что?

– А боле и не знаю, что ещё. Хватит.