Шрифт:
католичество и унию, заводил иезуитские училища, бернардинские и доминиканские
монастыри, обращал насильно православные церкви в унитские, принуждал людей к
унии 3). Мятежники, мстя вообще всем дворянам за притеснения, особенно
преследовали тех, которые оскорбляли русскую веру. Кривонос, разграбив несколько
имений Вишневецкого, ворвался в маетность Тышкевича Махновку. Козаки разорили
там кармелитский монастырь, выманили хитро коменданта замка, Льва, и нагнали на
засаду. Жолнеры едва пробились назад в замок и дали коекак знать Тышкевичу в
Бердичеве; старый воевода обратился к Иеремии и умолял его поспешить для обороны
Махновки. «Чернь ругается над святынею,—извещал он,—едва-едва защищается
замок; парканы не надежны; может быть уже его взяли!»
Иеремия немедленно обратился к Махновке и пришел к ней тогда, когда козаки уже
разрушили деревянные укрепления; разломаны были ворота, надворная команда
выбилась из сил. Вдруг Вишневецкий ударил на пехотинцев сзади. Увидя помощь,
сильнее стали напирать бывшие в замке жолнеры... как вдруг, во мгновение ока,
бросается на Вишневецкого сзади Кривонос с конницею; он стоял неподалеку и
поспешил выручить пехоту. Пехота, ободренная тем, пустила сильный залп, и в
сумерках чуть было сам Вышневецкий не погиб: Кривонос лично гонялся за ним и едва
было не проколол его копьем. Князь принужден был приказать спешиться драгунам и
сражаться, отступая. Битва шла до самой ночи. Вишневецкий надеялся поправить дело
на другой день, но Тышкевич убеждал воротиться назад, представляя, что войско
изнурено и что сражаться опасно. «В самом же деле,—говорит летописец, — он боялся,
чтоб в сражении не сожгли его гумен, куда отряд пробился, отступая; да притом он не
хотел раздражить слишком Козаков, чтоб не навлечь на себя горшей беды». Козаки
обратились тогда снова на Махновку, взяли замок и сожгли его, а жолнеров истребили
вместе с комендантом. Иеремия отступил на другой день и стал отдыхать в Грыцове 4).
1) Летоп. Велич., I, 96.—Истор. о през. бр.—Wojna dom. Ч, I, 18.
2)
Раш. о wojn. kozac. za Cbmieln., 12.—Bell, scyth. cos., 25,—Pochodnia wojen.
slawy.
3)
Korona polska, t. III, о Tyszkiewiczacb.—Летоп. Самов., 10.
4) Летоп. Велич., I, 96.—Pam. о wojn. kozac. za Cbmieln., 13.—Истор. о през. бр.—
Wojna dom. Ч. I, 18.—Latop. Jerl., 68.—De rebus, gestis contra cos. 59—61.— Poch. wojen.
slawy.—Рук. И. И. Б. разнояз. F. Дг 5.
193
Здесь прибежала к нему толпа шляхтичей из Волыни. Разогнанные из домов, они
собрались-было в местечке Полонном, но, слыша об ужасной силе Козаков, не
надеялись устоять и прибежали к Иеремии просить у него войска, чтоб спокойнее
сидеть, как они говорили. «У меня нет войска,— отвечал он,—мои люди изнурены до
крайности, по целым дням ходят не отдыхаючи». Между тем он послал к двум панам,
Корецкому и Осинскому, приглашать биться вместе с ним против неприятеля: паны
вышли с своими отрядами, но не знали, чтб им делать, ибо должны были повиноваться
князю Доминику Заславскому, которого тогда назначили начальником: он требовал их в
Заславль, а потому они и отвечали Вишневецкому, что не имеют гетманских
приказаний. Князь оскорбился. «Они ждут гетманских приказаний,— говорил он,—а
кто-ж ил даст? Разве они не знают, что гетманы в плену? После этого следует и мне
оставить войну, да отыскать себе спокойный уголок, а то еще скажут: зачем я начал
войну без гетманских приказаний?» Иеремия рассудил, что если он долго будет
драться, то придет в бессилие, потому что ему никто не помогает. Он отправился в
Константинов, откуда хотел ехать в Збараж и там, по крайней мере, хотел дождаться,
чем кончатся переговоры с козаками; но вдруг догоняют его. те самые паны, которые
отказали в помощи. «Прости нас, — говорили они,—что не послушали тебя. Прими нас
под свое начальство. Ужасная сила идет на тебя». Причина такой скорой готовности к
битве была та, что Кривонос, соединясь с загоном Половьяна, бросился прямо на