лагерь двух татар, которые извещали, что хан скоро будет, а с ним войска, как травы в

поле.

В то же время беспокоил поляков с другой стороны Кривонос.

Вечером предводители и знатнейшие паны собрались на совет, но вдали от лагеря, в

поле. Они все раскаявались, зачем вышли из-под Глинян, представляли неудобность'

места под Пилявою по причине болот и яров, и один, славившийся в особенности

благоразумием, доказывал, что самое лучшее, на что следует решиться—уйти из

лагеря; к нему пристали многие; пристал и сам предводитель. Решили отдать

Вишневецкому начальство, а самим удалиться, проводив сначала возы и рыдваны с

пожитками. Приказание было отдано, и с наступлением вечера ни самого Доминика, ни

других знатнейших панов не было в лагере. Под Конецпольским споткнулась

Ч Woyna doni. Ч. I, 36. – ) ГИстор. о ирез. бр.

U. КОСТОМАРОВ, КНИГА IV.

15

226

лошадь и он, оставшись пешком, встретил какого-то поселянина, снял с него шапку

и платье, надел на себя, а ему отдал свое и тем избавился от несчастия попасться

хлопам в неволю. Доминик Заславский бежал на двух лошадях, оставивши в добычу

козакам свою карету, все свои сокровища и обоз, в котором было до трех тысяч

наемных нидерландцев; их истребили козаки, овладевшие обозом 1).' Ночыо с 22-го на

23-е сентября распространилась тревожная весть по лагерю, что предводителей уже

нет, и все многочисленное войско, в страхе и беспорядке, покинув имущество,

бросилось в бегство... Утром козаки выехали к реке, чтоб снова вызывать на герцы

поляков, но вызывать было некого: лагерь был пуст; только собаки лаяли!

Тогда Хмельницкий со всеми силами бросился в погоню, и шляхтичи пришли в

ужаснейший беспорядок: от страха кидали оружие; никто не понималъ—кто причиною

бегства; каждый кричал: «стойте!» а сам «токмо-б коня допався, летив без очей, абы

не зостався», говорит русский летописец 2); сжатые в толпе, опн падали от духоты и

давки и попадались в плен, когда, по выражению того же летописца, останавливались,

чтоб отереть с лица пот и приложить платок к бьющемуся сердцу. . Покидали раненых

и больных.

По известиям современников, победителям досталось до ста двадцати тысяч возов с

лошадьми, восемьдесят орудий и на десять миллионов польских злотых, примерно,

всяких драгоценностей 3). Древки с знаменами, узды, щиты, шлемы, серебряные

сосуды, сабли, собольи шубы, блакатные сукна, персидские шали, рукомойники, ванны,

где богатый пан только-что купался, кушанья, варенья, конфеты, пирожные от

прерванного стола—все это лежало в беспорядке по полю. Козацкие предводители

напрасно удерживали русских, подозревая, не думают ли паны соблазнить хлопов;

хлопы с жадностью подбирали драгоценности и лакомства, которых было столько, что

они не знали, что им брать и что оставлять; никто не остался обделенным: за кварту

водки козак отдавал своему базарнику бархатную шубу или серебряный кубок. Четыре

дня пробыли победители в расхищенном лагере; пива, медов, вин было так много, что

при обыкновенном употреблении достало бы им на месяц, говорит современник 4).

Бедные слуги, которых было очень много, беззащитно были избиваемы неверными.

«Такова была, — говорит современник, кара от Бога за высокомерие» 5). «Добре,—

говорили козаки,—добре паны выбрались на весильля, и бепкет на славу задали,

тильки кошту богато положили, сто тысяч скарбу нроцвиндрыли и сирицю 6)

здорожили 7). Очевидец поляк писал, что не-

1)

Акты Южн. и Зап. Росс., Ш, 283.

2)

Истор. о нрез. бр.

3)

Кратк. ист. опис. о Малор., 10.—Stor. delle guerre civile, 34.

4)

Hist. belli cos. polon., 79.

5)

Woyna dom. 4. I, 33.

li) Сырую кожу, из которой делались ремни, на которых козаки уводили пленных

неприятелей.

7) Истор. о през. бр.

227

приятелю пособили особенные какие-то чародейства. «Этому,—говорит он,— есть