несомненные признаки, и оттого такой страх, такая констернация напала на нас, что мы

скакали и бежали во весь дух, крича: гонятся татары!— а от татар, по милости Божией,

никакого нападения не было» 1). Только жадность хлопов к разбросанным богатствам

спасла тогда поляков от гибели, но иного из них было таких, что отдавали свои

дворянские головы йод сабли, или под аркан; в особенности козаки сильно поразили

беглецов под Константиновым, где под поляками обломился мост на Олуче 2).

Доминик, убегая из лагеря, послал Вишневецкому предложение взять команду; но

Вишневецкий отказался: он знал до какой степени беспорядок укоренился в войске,

знал об угрожающей силе врагов и отвечал, что уже поздно. Утром он послал в

главный лагерь узнать, чтб там делается, и получил известие, что все войско бежало, а

козаки захватили лагерь. «Боже мой!—воскликнул князь: —или то Твоя воля наказать

наше отечество этим презренным народом? О, Господи! обрати па них свои перуны, но

покарай и тех, которые причиною этого срама. Пусть и я полоясу свою голову, если

виновен, только спаси отечество!» Он собирал по дороге рассеянных шляхтичей; то

просьбою, то угрозами, то подарками успел он удержать на время некоторых, и

мужественно отбивался от преследовавших его Козаков. Наконец, размышляя, что

может достаться в руки татарам, и он последовал за бегущими.

Разогнанные паны убежали во Львов с такою быстротою, что достигли этого города

в три дня, хотя в спокойное и безопасное время польский пап, по насмешливому

замечанию современника, ехал бы туда целые полгода 3). За военачальниками

появились во Львове полковники, ротмистры, поручики. Все были между собою

несогласны; один другого винил, а себя каждый оправдывал и изображал героем

пилявского дня; все вопили и скорбели о бедствиях отечества, извещали жителей, что

не сегодня-завтра неприятель покажется пред воротами Львова. Испуганные жители

метались во все стороны; кто был похрабрее—тот спешил на вал, думая встречать.

Козаков оружием; многие забирали из своих пожитков то, что было у них поценнее и

торопились уходить из города. Они сгоряча не рассуждали, что за городом им могло

угрожать еще больше опасности, чем в городе. Воители, прибывшие с поля битвы,

сейчас же уезжали из Львова подалее в Польшу: им пример показал сам главнейший

предводитель, '-Доминик Заславский, уехавший немедленно в свой замок Ржешов.

«Хорошо сделал, замечает современник, а то ему могло быть дурно от войска, в

беспорядке сновавшего по Львову».

И Памяти, киевск. коми., I, 8, 302.

2)

См. о иииляв. лораж. вообще.—Истор. о през. бр.—Иетоп. Самов. 12.—

Woyn. dom., I, 28—31.—Armal. Polon. Clira., I, 62—68. —Hist. Jan. Kaz., I, 12—15.—

Pam. do pan. Zygm. Ш, Wlad. IV i Jan. Kaz., II, 16'—21.—Histor. belli cosac. polon., 77—

78,—Hist. ab. exc. Wlad. IV.—Pam. о wojn. kozac. za Chmieln., 21—24.—Кратк. OIIHC. о

K03. малор. nap., 25,— Bell, seyth. cosac., 27.-Истор. о ирез. бр., 23—24.— Stor. delle

guerre civ., 32—35.—Рукой. И. П. Б. разнояз. ист. Р. № 5.—Engel. Gesch. der Ukraine,

150—152.

3)

Relacya Czecbowicza Kron. mmsta Lwowa, 296.

15*

228

Остророг и Вишневецкий остались на несколько дней во Львове. Остророг

подвергался упрекам войска и жителей: «как может,—кричали воины,— оставаться

предводителем такой пан, что убежал от войска!» К нему являлись депутаты от мещан

спрашивать совета: чтб делать. Они получили неутешительный ответ: остается

полозкиться на волю Божию, обороняться, а давать отпор нельзя: нет денег для

содержания военной силы, нет и оружия, покинутого в обозе в добычу неприятелю.

Остается отдаться на милость врага. После такого ответа у мещан было снова собрание

и на нем порешили они защищать до последнего Речь-ИТосполитую и пожертвовать

состоянием на доставление средств ис обороне. Об этом решении известили они

Остророга, находившагося у львовского архиепископа, куда он приехал прямо с