а сзади поставил часть конницы, затем должны были следовать через плотины

артиллерия и козаки отрядами. Богун шел впереди и командовал, какому отряду

следовало когда переправиться *). Передние крикнули резким голосом. Этот крик

испугал Ляндскоронского, он подумал, что на него наступает целый табор, и так как у

него было немного войска, то уступил дорогу неприятелю и ушел прочь по

направлению к Козину 6). Козаки начали свободно переходить, но, несмотря на

увещания полковников не спешить, так столпились, что многие, при ночной темноте,

положили головы во время этой переправы.

Занялась заря. Хлопы проснулись, а уже половины войска и всей конницы не было

в лагере 6). Взошло солнце; они все еще ни о чем не знали, потому что табор был очень

велик, да притом утренний туман закрывал вид. Только те, которые ночевали ближе к

переправе, продолжали переходить толпами. Было около десяти часов: хлопы стали

завтракать 7). Это был день св, апостолов Петра и Павла 8), надобно было разговляться.

Со стороны поляков не было ни малейшего нападения 9). Вдруг кто-то посреди

толпы крикнул резким голосом: «Братци! уже ни едного полковника немае в табори,

поутикалы уси!»

По всей массе пробежал внезапный страх, раздался крик нескольких тысяч голосов,

перепугавший поляков, и в минуту весь оставшийся табор пришел в крайнее смятение

10). Кто держал ложку с горячим кулишом, кто наливал чарку горелки для бодрости,

другой заряжал ружье, иные дер-

Staroz. Pols., I. Wojna z koz. i tat., 327.

2)

Дневн. Освец. Киевск. Стар. 1882 г. Ноябрь, 338.

3)

Истор. о през. бр,—Star. Pol., I. Wojna z koz, i tat., 326.

4)

Annal. Polon. Clim., I, 265.

5)

Истор. о през. бр. — Annal. Polon. Clim., I, 265. — Woyna dom. 4. 2, 42. —

Дневн. Освец. Киевсв. Стар. 1882 г. Ноябрь, 339.

6)

Annal. Polon. Clim., I, 266.

7)

Star. Pols., I. Wojna z koz. i tat., 328. s) Истор. о през. бр.

3) Star. Pols., I. Woyna z koz. i tat., 328.

10) Bell, scyth. cosac., 188. — Star. Pols., I. Wojna z koz. i tat., 328. —Нетоп. Самов., 17.

—Stor. delle guer. civ., 263.

426

жали пленных шляхтичей, готовясь, может быть, живьем зарывать их в землю,—все

было покинуто. «Словно воробьи,—говорит поэт очевидец 1),— когда вырвутся из сети

и мечутся во все стороны, и бросаются толпами на блестящие окна», — так все

бросились в рассыпную с отчаянными криками: «пропали мы!» ища перехода. «Сюда!

Сюда!»—кричали передние козаки и вели их на плотины, но хлопы в таком множестве

натолпились, что плотины разгрузли и они начали тонуть 2). Напрасно Богун, с другого

берега подъехавши к ним, уверял, что он никогда в мыслях не имел бросать их на

произвол судьбы 3), и уговаривал переходить в порядке; напрасно козаки кричали им

«стойте! стойте! тише!» Хлопы, не поспев на плотину, бросились в разные стороны,

толкались, стучали лбами друг о друга, по выражению очевидцев и, в испуге, стремглав

летели в воду *). Поляки несколько времени смотрели на своих неприятелей и не могли

понять, что это значит. Некоторые думали, что неприятель задумал хитрость, что

козаки притворным бегством хотят завлечь поляков в табор 5). Они разуверились только

тогда, как в польский лагерь прибежали пленные шляхтичи, чудесно спасшиеся от

мучительной смерти. «Непостижимо!—говорили тогда поляки:—мы на них вовсе не

нападали; вдруг неприятель с криком бросается, пи с того, ни с сего. Больше ничему

нельзя приписать этого, как особенному промыслу Божию» 6).

Со всех сторон повалили поляки в козанкий табор и с жадностью подбирали все,

что им попадалось на глаза: на рожнах жарились большие куски говядины, на треногах

стояли горшки с борщем, киселем или козацкою соломахою 7).

«О, Господи Боже!

—восклицали жолнеры,—как Ты мило

серд! мы уже страдали голодом, а Ты нам, ни оттуда, ни отсюда, послал столько

хлеба, муки, каши, мяса!» Б таборе было много овец и быков и много стояло лошадей,

совсем оседланных, так что жолнерам стоило сесть на них и гнаться за козаками.