дать им 30 тысяч реалов на постройку чаек. Сверх того, Тьеполо предлагал завербовать

в Польшу немецких воинов: по причине долговременной внутренней войны (30-

летней) в Немецкой земле было много людей опытных в военном деле, закаленных в

бою, неспособных ни на что, кроме войны: их-то следовало двинуть на неверных. Это

предложение было как нельзя более по-сердцу Владиславу. Как видно, у короля и

Оссолинского был план начать войну с татар, и в этих видах еще в 1644 году они

прекратили платеж хану тех денег, которые поляки называли упоминками, а татары

просто данью. Сами татары подали к этому повод, сделавши на польские пределы

нападение, отбитое гетманом Конецпольским под Охматовым. Владислав обещал

Тьеполо переговорить об этом с коронным гетманом. Конецпольский, державший

Козаков в таких ежовых руках, ради недопущения их до морских набегов, теперь

пришел к такому заключению, что гораздо лучше будет дать простор козацкой удали и

обратить ее на неверных, чем стеснять ее из угождения неверным. К этому склоняло

его подозрение, что козаки, притесненные дворянством, уже сносятся с татарами и у

них возникает мысль с помощью мусульман возвратить себе свободу. Конецпольскому

казалось лучше заранее расссорить Козаков с неверными и позволить козакам их бить,

чем дожидаться, когда мусульмане придут вместе с козаками разорять Польшу. По

известию Освецима 1), коронный гетман в этом году написал рассуждение об

уничтожении крымской орды, которое, как он думал, можно было совершить Польше в

союзе с Московским Государством, выпустивши на татар козацкия силы. Чтобы не

раздражать шляхты, видевшей во всяком военном предприятии тайный умысел на свою

свободу, Конецпольский не напечатал этого рассуждения, но послал, для изведания

берегов Черного моря и Крымского полуострова, своего инженера Себастьяна Адерса,

под видом купца, едущего выкупать из татарской неволи своего брата.

При таком настроении понятно, что Конецпольский отозвался благосклонно на

объяснение короля. Владислав объявил Тьеполо, что войну начать можно, но следует

воевать прежде с татарами, а не с турками. То же доказывал Оссолинский. Тьеполо,

напротив, настаивал объявить войну прямо Турции и выслать Козаков не на

черноморское побережье, примыкающее к владениямъ

1) Szajnoclia. Dwa lata dziejow nasz., 333, 72.

123

крымского хана, а на берега Турецкой империи и, если можно, на самый

Константинополь. Панский нунций де-Торре, с своей стороны, убеждал также пустить

Козаков не на Крым, а на Турцию. В совещании 7-го сентября 1645 года канцлер

Оссолинский говорил так: «Король без соизволения сейма не может начать

наступательной войны, а сейм никогда на нее не согласится. Невозможно делать

приготовлений к войне с Турцией) так, чтобы об этом не узнали во всей Польше, а как

только узнают, тотчас поднимут шум, ропот и приостановят дело. С татарами же нам

вести войну можно; война эта будет иметь вид оборонительный, чтобы освободить

наши края от татарских набегов. Но татарская война повлечет за собою непременно

войну с Турциею. Турки должны будут помогать татарам, вышлют свои суда в Черное

море и, таким образом, мы вступим в войну с Турциею, не навлекая на себя укора в

нарушении мира; война с Турциею будет также иметь вид оборонительный и нация

наша должна будет поневоле согласиться вести ее. Король приложит все старание,

чтобы употребить в дело Козаков, только для этого необходимы средства: пусть

Венеция и другие союзники дают нам по 500.000 скуди на год в течение двух лет;

король пошлет нарочное посольство в Персию для приглашения этого государства к

союзу против Турции. Король хочет быть уверенным, что он не будет оставлен своими

союзниками так, как был некогда покинут на произвол судьбы Владислав III. Король

желает, чтобы, в случае нужды, союзники помогали ему деньгами и мир пе мог быть