заключен одною какою-нибудь стороною без участия другихъ». Тьеполо и нунций

обещали помощь, но говорили, что об условиях договора надо писать к их

правительствам, а между тем настаивали, чтобы скорее дано было козакам позволение

ходить на море. В видах Венецианской республики Тьеполо хотел, чтобы козаки

поскорее вышли на Черное море и отвлекли турецкия силы от Средиземного.

Венецианский посол писал к своему правительству о денежных требованиях и,

вместе с тем, замечал, что необходимо сделать подарки некоторым панам и тем

приобрести их расположение. Между тем у польского короля началась тайная

переписка о турецкой войне с Московским Государством, с господарями валашским и

молдавским и с седмиградскии князем. Несмотря на тайну, с какою затевались эти

дела, бывшие в Польше купцы с Востока, армяне, тотчас передали в Турцию, что

польский король что-то замышляет, и Турция, чтобы не дать полякам повода к войне,

приказывала крымскому хану не пускать татар на польские земли.

В декабре 1645 года Тьеполо получил от своего правительства новые наставления.

Скупой венецианский сенат приказывал ему как можно более торговаться и не хотел

давать подарков польским панам. Тьеполо вступил снова в совещание с королем и

канцлером. Он добивался, чтобы Козаков пустили на море, и только в таком случае,

если это сделается, изъявлял от имени своей республики готовность давать

пожертвования: «Если идет дело об обороне Польши от татар,—говорил он,—то все,

что даст Венеция, будет не более как заем; если же вы намерены пустить Козаков на

Турцию и тем разорвать неприятельские силы, в таком случае наша республика обязана

будет давать не заем, а помощь. Мы узнали, что турки строят на Черном море галеры;

надо послать Козаков сжечь ихъ».

124

Через несколько времени венецианский посол виделся с гетманом Конецпольским.

Последний соображал, что средства для предприятия должны быть большие и

требовал, чтобы Венеция и другие союзники давали Польше по 500.000 скуди в

течение трех лет, а не двух и, сверх того, еще один миллион тотчас. Венецианский

посол представлял неудобство такого требования. Конецпольский уехал из Варшавы,

ничем не порешивши с послом.

Дело подвинулось без него. Король так тешился мыслью о войне, что мало вникал в

вопрос о её средствах, и потому был уступчивее. 13-го января 1646 года порешили на

том, что козаки на 40 чайках выйдут в море и будут жечь турецкия галеры везде, хотя

бы в самом Константинополе. Король согласился взять для этой цели 20.000 талеров,

хотя Конеццольский находил нужным 60.000. 3-го февраля порешили, что Венеция

будет давать польскому королю в течение двух лет 600.000 скуди и, сверх того, 500.000

талеров. Надеялись на соучастие господарей валашского н молдавского,

седмиградского князя и московского государя. Делали такия военные предположения:

молдавский и валашский господари будут действовать против турок на Дунае, каждый

с 20.000 воинов, сам король с козаками и наемным войском пойдет на Очаков, а гетман

Конецпольский, в соединении с московским войском, пойдет на Крым. Другие козаки

на чайках будут беспокоить турецкие берега, а Венеция будет сражаться с турками на

Средиземном море 1).

Надобно было обратиться к козакам, а чтоб они были способны служить

предприятию короля, нужно было снять с них наложенное ярмо и восстановить их

права. Это сделано было королем в пачале 1646 года.

Венецианский посланник сообщает, что в это время был послан козакам гонец с

такою целью. Другой современник, Освецим 2), секретарь коронного гетмана,

рассказывает, что козацкие старшины Ильяш, Барабаш, Хмельницкий, состоявший в

это время опять в звании войскового писаря 3), и Нестеренко приглашены были в

Варшаву; есть известие, что Хмельницкий перед тем был во Франции и совещался с

графом Врежи, назначенным посланником в Польшу, насчет доставки Козаков во

французское войско. Вследствие этих совещаний 2.400 охочих Козаков отправились во

Францию; они участвовали в 1646 г. при взятии Дункерка у испанцев герцогом