Шрифт:
– Закрой дверь! – На нервах крикнула ему Аня. Песня была прервана грохотом закрывающейся двери.
– Ой, йо-йой… - Смешно прячась за свои хвостики, проговорила Маруся.
– Ты чего? – Удивилась Люся.
– Я помню, у нас сосед дядя Вася как напьется так веселье всему подъезду. Только милиция помогала.
– Не бойся, Казановский хоть и редко выпивает, но методы борьбы с ним у меня имеются. – Спокойно сказала Аня.
– Ой…, - тяжело вздохнул вошедший в комнату Вадим. – Ну что, девчонки, батька пришел!
– Угомонись, батька! – Легким толчком, Аня усадила пошатывающегося Вадима в кресло. – Так, быстро и отчетливо: почему ты напился?
– Зая, ну понимаешь, такой стресс, мне надо было расслабиться… - Развел руками Вадим.
– Стресс?!!! Ты, значит, стресс какой-то снимал, а мы тут его получали! Люсе, между прочим, нервничать нельзя! Маруся только отца встретила! Про себя вообще молчу! – Немного успокоившись, она сменила тон, - в общем, так, Казановский, Маруся будет жить с нами, выучится, пойдет работать. Люся будет рожать, а там посмотрим. Ясно?
– Угу, - что-то невнятное промычал Вадим.
– И, Вадик, - Люся переглянулась с Марусей, - тебе бы надо извиниться перед Аней.
– Ой, Люся, успокойся. – Отмахнулась Аня.
– Он на трезвую голову на такой подвиг не способен, не говоря уже…
– Ничего подобного! – Пошатываясь, Вадим принял вертикальное положение. – Анечка, ты для меня одна из миллиона.
– Спасибо, Казановский, что уточнил число своих любовниц. – С каменным лицом, произнесла Аня.
– Аня, он искренен! – Тихо произнесла Люся.
– Я понимаю, - заплетающимся языком, начал Вадим. – Я не однократно тебе изменял, врал, брехал. Но я искренне люблю тебя…
– Вадим! – Глядя на Аню, шикнула на Вадима Люся. – Просто обними и поцелуй её!
Не твердой походкой он подошел к жене, нежно обнял и поцеловал её. Люся с Марусей молча улыбались, наблюдая эту идиллию. Что было дальше – история умалчивает, но надеемся, что у наших героев все было хорошо.
Работа
Он шел через лес. Откуда-то, из глубинны зеленной чащи, исходил яркий свет. Как будто в ночном лесу включили прожектор.
– Остановка сердца!
Он брел на свет как мотылек. Он любовался им. Свет манил его, звал к себе, тянул словно магнит. Он не мог сопротивляться.
– Кислородную маску, непрямой массаж сердца!
Черные, высокие деревья окружали его. Но он не видел их. Он просто шел вперед и все. Невидимый и не досягаемый прожектор манил его.
– Не помогает!
– Дефибриллятор! Разряд!
Грудь прошила резкая боль. Скованный её он на мгновение остановился. Но свет звал. Он сделал шаг, еще…
– Разряд!
Лес плыл перед его глазами. Он не мог дальше идти. Он полз к свету, цепляясь за ветки, траву, вцепляясь ногтями в землю.
– Еще разряд!
Свет манил, звал, но сил даже ползти уже не было. Рука тянулась туда. Туда где ждало счастье. В его понимании счастье. Он надеялся, что там он станет счастливым. Но что там, не знает никто. Никто из живых.
– Еще разряд!
Свет гас, уступая место тьме….
Монитор показывал стабильное сердцебиение. Угроза жизни миновала. Пациент мирно спал.
– Лена, - потирая переносицу, проговорил доктор. – Ты хорошая девочка и подающие прекрасные надежды медсестра. Но пожалуйста, смотри поменьше всяких там фильмов про скорую помощь.
– Извините, я не хотела. – Стыдливо опустила глаза молоденькая медсестричка.
– Страшного ничего нет. – Печально улыбнулся доктор. – Просто, на практике никто не кричит на все отделение: «Быстрее, мы его теряем!», понимаешь? Все-таки мы работаем в кардиологии.
– Понимаю. – Ответила Лена.
– Ладно, закончим разбор полетов. – Устало сказал доктор. – Понаблюдай за ним, - кивнул он в сторону пациента. – Я буду у себя.
Войдя в кабинет, он устало опустился в кресло.
– Чего жмешься у окна? – Проговорил он. – Проходи.
– Благодарю, мне и здесь удобно. – Ответила та, к которой обращался хозяин кабинета. Стройная, одетая в строгий черный костюм, обтягивающий фигуру, кружевную серую блузку. Длинные черные волосы. Лицо скрывал полумрак кабинета.
– Давно не виделись. – Проговорил он.
– Зачем ты его вернул? – Спросила она. – Он должен был уйти со мной.
– Да? – Удивился доктор. – А не рановато ли? Сколько ему? Тридцать? Тридцать пять?