– Вы думаете, они еще живы? – Спросил я. Если нам, боеспособному отделению, дали такой отпор, то, что там могло произойти с горсткой раненых?

– Надеюсь, что да, - помолчав, ответил сержант. – Во всяком случае, не получив ответа от нас, янки вышлю туда еще одну спас-бригаду. Эти уроды будут вытаскивать своих не то, что из дерьма, из ада. Что б потом их туда забросить снова.

Он обвел нас взглядом. Мне еще в тренировочном лагере показалось, что этот бывший сержант спецназа её величества, психически не здоров. Сейчас мои опасения подтвердились: я никогда в жизни не видел такого безумного взгляда. И этому человеку доверили командование боевым отделением. Да я б ему водяной пистолетик не доверил бы.

– Действуем, как ты сказал, юнит-один, - наконец произнес он. – Пробираемся на ту сторону здания, а там действуем по обстановке.

Здание оказалось чистым, а вот дом напротив – нет. Проходя одну из комнат, юнит-один упал замертво. На его голове была небольшая ранка, из которой сочилась кровь.

– Всем лечь! Снайпер!

Команда была излишней, мы уже сами лежали на полу, боясь подняться.

– Ползком, вперед!

Впереди был провал. Скорее всего, в дом попала бомба. Перед высадкой десанта, американцы произвели массированную бомбардировку города.

– Вот черт! – Лежа возле развороченной стены, выругался сержант. – Так, ладно, слушайте сюда. Поочередно сигаем вниз. Повезет, он промахнется, начнет менять позицию. Юнит-восемь, ты идешь первым, я за тобой, замыкает юнит-два, - я молча кивнул. – Все, вперед.

Юнит-восемь сиганул в проем. С дома напротив, прогремел выстрел. Юнит-восемь упал бездыханный.

– Вижу! – Выкрикнул я. В одном из окон что-то блеснуло. Может оптика. Я нажал курок.

– Отставить! – Хватая ствол моего автомата, приказал сержант. – Давай вниз и по-быстрому в тот дом. Сейчас он меняет позицию или уходит. Вперед!

Я выполнил приказ, сиганув вниз. Сержант за мной. Осматривая улицу и окна ближайших домов, мы зашли в дом со снайпером.

– Аккуратней, у него кроме снайперки и пистолета ничего не. По идее.

Мы продвигались этаж за этажом. Пока было чисто. На этаже где был снайпер, мы прошли мимо груды рваного белья. Мало ли какой хлам лежит в разрушенном доме? Когда мы мимо неё прошли, она взметнулась в воздух. На её месте стоял снайпер с винтовкой наизготовку. Он нажал на курок. Сержант упал наземь, выпуская в снайпера очередь. Прошитый насквозь, снайпер завалился на спину и затих.

– Вот сука! – Хватая простреленное бедро, закричал сержант.

– Спокойно, артерия не пробита, - начал успокаивать его я. Вскрыв индивидуальный медкомплект, я вколол ему обезболивающее.

На первом этаже послышался топот и крики: государственные войска вошли в здание.

– Уходи, юнит-два, - хватая автомат, приказал сержант, - я прикрою!

Молча, я поднял сержанта и взял подмышку.

– Ты что, приказа не понял?! – Возмутился он.

– Сер, заткнитесь и возьмите автомат. Спасая вашу задницу, я, вряд ли, смогу отстреливаться. – Парировал я. В это время на этаже показались вражеские солдаты. Сержант, уперев приклад в руку, выдал очередь по ним. Особого результата это не принесло. Как можно быстрее перебирая ногами, мы поковыляли в другое крыло дома, где было пока тихо. На лестнице и первом этаже было пусто. Мы вышли на улицу и поковыляли к ближайшему переулку. С верхних этажей по нам открыли огонь. Левую руку обожгло болью. В правую коленку был удар. Сустав прорезала адская боль. Не в силах идти дальше, я рухнулся наземь. Сержант упал рядом.

Говорят, перед смертью человек слышит хлопанье крыльев. Это ангел-хранитель улетает на небеса, что бы там его встретить. Я ничего не слышал. Сейчас нас расстреляют. Хотя, я знал на что шел. Изящный способ самоубийства.

Окна резко опустели. Из переулка что-то со свистом вылетело и, ударив в дом, взорвалось. Потом из того же переулка выкатил танк. Американский танк с отделение прикрытия.

– Мы здесь! – Из последних сил крикнул я. К нам бросились двое солдат.

– Наемники, - осмотрев нас, сказал один из солдат, - и как вас сюда занесло?

– Пытались спасти ваших, - выпалил сержант.

– Ясно, у нас тут уже сбили несколько вертушек. Сейчас подойдут медики. Через пару улиц от сюда находятся транспорты, переправим вас в госпиталь.

Мы так и лежали на обломке плиты, ожидая медиков. Янки продолжали зачистку города. Для нас же сержантом эта война закончилась…

* * *

Вся эта история началась как-то банально, что ли. Просто не могу подобрать другого слова.

Вика. Моя Викуся. Познакомились мы с ней в институте. Она пришла на первый курс, я уже был на третьем. Невысокого роста, шатенка с длинными волосами. Обычная фигура. Героиня песни Иосифа Кобзона: «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет, а я все гляжу, глаз не отвожу». В ней что-то было, что-то притягивающее, как магнит. Отношения завязывались долго. Сначала обменивались смсками, перезванивались. Потом начали встречаться.

Я был счастлив. До определенного момента. Хотя, почему определенного? Все шло плавно, конкретной границы не было. Сначала я не замечал изменений. Потом все списывал на особенности женского характера, его не постоянность. Затем настала фаза осознания, что Вика, на самом деле стерва. Холодная, расчетливая стерва. Поймала меня в сети и...

– Да что ты за мужчина! – В ярости выпалила Вика. – Сидишь на шеи у родителей! Нигде не работаешь!

Это было правдой. Я, студент дневного отделения, фактически нигде не работающий. Я не видел в этом ничего зазорного. Многие мои друзья так живут. Моя задача сейчас получить образование, специальность, диплом, в конце концов. Мои родители сами были против, чтоб я шел на заочное отделение и работал. Про работу на дневном отделении и речи не могло быть. По этому поводу у нас в семье было немало дискуссий. Основным аргументом родителей было то, что учась и работая, невозможно сконцентрироваться на учебе. Она отойдет на второй план, упадет успеваемость, ну и так далее. И точку всегда ставил папа, своей фразой, что пока я учусь, они с мамой смогут меня содержать.