– Да, было! – Не выдержал я. – Но это было давно, я вырос, и у меня нет с этим никаких проблем.

– Да ты что! – Всплеснул руками собеседник.

– А то ты не знаешь! – Саркастически ответил я.

В дверь постучали, и пришлось умолкнуть.

– Да, войдите. – Крикнул я в ответ.

Дверь открылась, и вошел наш маркетолог Алексей.

– Ты один? – Обведя взглядом кабинет, удивленно спросил Алексей.

– Да.

– А я думал, кого-то распекаешь. Такие крики были слышны.

– Ну и что ты ему ответишь? – Второй я еще издевался.

Что я мог сказать Лехе? Что я схожу с ума? Что я вижу себя со стороны и разговариваю с самим собой?

– Да так, неважно себя чувствую. – Соврал я.

– Так возьми отгул, Ивановна сегодня вроде добрая.

– Наверное, так и сделаю.

* * *

В кабинет директора не один здравомыслящий подчиненный по своей воле не пойдет. Особенно к нашей Ларисе Ивановне. Она женщина строгая и немного жестокая. Всю жизнь отдала карьере и не мужа, не семьи, не детей.

Я вежливо постучал и приоткрыл дверь.

– Лариса Ивановна, можно?

– Да, Сергей Павлович, заходите. – Не отрывая взгляда от каких-то бумаг, проговорила она. – Что у вас?

– Лариса Ивановна, - начал я, - я неважно себя чувствую, можно я отгул возьму?

– Хаха, прям как в «Мимино», - заржал второй я за моей спиной. – Ларысу Ывановну хачу!

Мне стоило большого труда, что б промолчать. А она тем временем, оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на меня.

–  Что ж, иди, - наконец-то ответила она.

Выйдя из кабинета, я с облегчением выдохнул. Так, теперь домой, разбираться с этим вторым я.

* * *

Перед глазами все плыло. Еще бы! Так напиться. Бутылку без закуски. Тут не только свой двойник будет мерещиться.

– Думаешь, если напьешься, я исчезну? – Стоя возле окна, спросил второй я.

– А такое возможно? – Заплетающимся языком, поинтересовался я.

– Возможно все. Слушай, ты бы хоть один раз подумал: а зачем я вообще в твоей жизни появился?

Я искренне попытался задуматься, но поступивший в кровь алкоголь никак не давал это сделать.

– Ладно, не напрягай извилины. – Видя мое беспомощное положение, сказал второй я. – Ты сегодня утром сетовал на то, что ничего не меняется. Хочешь изменить мир – начни с себя. Хорошие слова, не так ли?

Хорошие, плохие, мне было все равно.

– А ты типа помогаешь мне начать? – С вызовом проговорил я. – С себя?

– Ну, что-то типа… - Пожал плечами второй я.

– А вот объясни мне, почему ты начал с проблем пубертатного периода? Вспомнил тетю Женю?

Второй я подошел к столу, сел напротив и посмотрел мне в глаза. Никогда не думал, что у меня такой пронзительный взгляд.

– Потому, - начал второй я, - что тогда ты терпел, терпел, да не вытерпел. Помнишь, как ты со Светкой после уроков в спортзале переспал? Хотя на её месте ты представлял тетю Женю. И сильно расстроился, когда сказка, которую ты рисовал в своих мечтах, не сбылась. А Светка тебя любила. Влюбилась после того раза. Ведь ты был её первым мужчиной. А для женщины это многое.

– Да она дура! Конченая, тупая дура! – Заорал я. Какого он лезет?! То, что он я не дает ему никаких прав!

– Дура, в переводе с латыни, означает «строгая». Но это лирическое отступление. А что ты ожидал от пятнадцатилетней девчонки, которую, грубо говоря, трахнул на спортивных матах?

– Не знаю, но это беганье за мной и сюсюканье меня бесило!

– Тебя бесило не это. Тебя бесило то, что, как я сказал, сказка оказалась не сказкой.

– Ну, допустим…

– Допустим, - воодушевился собеседник. – Помнишь свою сестру Лену? Да, да, младшую сестренку Лену. Вижу, что помнишь, только ты вычеркнул её из своей жизни. Ведь она живет с алкашом.

– Да, бросила б этого придурка и все было бы хорошо!

– Она его любит!

– Ну да, а он не признанный гений! Великий музыкант! Все ищет, как бы выпить! Лену поколачивает…

– Вот и вступился бы за сестренку! А то откреститься каждый может, сказать «знать тебя не знаю». Думаешь, ей легко?

– Достал! – Крикнул я, вставая из стола.

– Ты куда? – Удивленно спросил второй я. Интересно, он действительно удивился или притворяется? Если он моя выдумка, то должен знать, что я хочу сделать.

– За Леной, своей младшей сестрой.

* * *

– Думаешь, откроет? – Облокотившись об дверной косяк, поинтересовался второй я. Дверь действительно не хотели открывать. Такое ощущение, что никого нет дома.