Лето идет на убыль. На берегу. Выбор профессии. "Мотяция". Беспокойная плоть Вальки Андриянова. Ожидание большого футбола. Ванька Коза. Конная милиция. Футбольный матч.

До футбольного матча оставалось больше двух недель, а город уже волновался и жил ожиданием большого футбо-ла. К нам ехала знаменитая московская команда класса "А", чтобы сыграть товарищеский матч с местными чем-пионами. Этот подарок городу преподнесли москвичи к го-довщине освобождения его от фашистских захватчиков. Болельщики обсуждали на улицах волновавшие их вопро-сы: приедет ли Константин Бесков, будет ли Всеволод Блинков, Василий Трофимов и Виктор Царев. И будет ли стоять в воротах Хомич. Скептики утверждали, что ничего этого не будет. Приедут запасные, а то и вовсе вторая ко-манда, побегают в свое удовольствие, проведут тренировку и укатят восвояси.

Но как бы там ни было, футбола ждали, и, как обеща-ли афиши, матч состоится при любой погоде.

А пока погода стояла необыкновенно теплая. Все в природе налилось и достигло предела своей зрелости. При-рода млела и томилась и, тяготясь своим изобилием, гото-вилась разродиться несметными своими дарами. Лето уже перевалило за свою вторую половину. Вода в речке стала холоднее. В народе говорили "Пророк Илья в речку помо-чился". После этого купались только самые отчаянные. А по утрам и вечерам ходить в маечке стало зябко. И птицы стали тише. Реже раздавалось их веселое щебетание и жиз-неутверждающее пение. Птенцы давно выросли, окрепли и вылетели из гнезд. Вороны и то каркали как-то по-особому, лениво и вроде потому, что им так положено.

Но до осени еще было далеко. Мальчишки сидели почти всей своей компанией на берегу под ремеслухой. Ве-терок лениво играл темной густой зеленью листвы, и она, будто нехотя, отзывалась легким шелестом. С нами не было только Мишки Монгола и Ваньки Козы. Ну, Ванька-то от нас давно откололся и появлялся лишь изредка, но и тогда больше молчал и тяготился нашей компанией. А вот Мон-гола всем недоставало. Мальчишки с грустью сознавали, что потеряли своего капитана.

– Монгол теперь с Толей Длинным в хоровой кружок в Клуб Строителей ходит, - сказал Витька Мотя.

– Куда ходит?
– не понял Каплунский.

– Туда. Ты что, глухой, что-ли?
– окрысился Мотя и уже спокойней сказал:

– Я с ними тоже ходил, но мне не понравилось.

– А Монгол сказал, что тебя не взяли, - с усмешкой вставил Самуил.

– Чего не взяли? Сам не захотел, - беззлобно отмахнул-ся Мотя,- Чего там хорошего-то? Сто придурков стоят в куче и тянут: "а-а-а!". "А" да "а" - вот и весь хор.

– А откуда Толя Длинный взялся? Он же уезжал жить к матери, - спросил Каплунский.

– Приехал в техникум поступать. Да Монгол корешил-ся с Толей с пятого класса, когда мать Толи еще с отцом Свистковым жила. Дома-то напротив, - объяснил Мотя.

– А он в какой техникум?
– заинтересовался Алик Му-хомеджан.

– В машиностроительный.

– Может и мы в машиностроительный?
– Мухомеджан приподнялся на локтях с травы и посмотрел на Мотю-старшего.

– А чем железнодорожный хуже?
– в голосе Моти зву-чала уверенность.
– Чем плохо работать на железной доро-ге? Будешь поездами командовать. А если не захочешь, мо-жешь где угодно работать. Хоть в связи, хоть где. А машин-ка, что? Только на завод. Всю жизнь через проходную и в четырех стенах, как в тюрьме.

– Да это да!
– сразу согласился Аликпер, который волю не променял бы на золотые горы, потому что любил приро-ду и рыбалку больше жизни. В этом деле он не признавал компаний и ходил по грибы и на рыбалку один. И грибни-ком и рыболовом он был удачливым, и к его удаче относи-лись с уважением даже взрослые рыбаки.

"Мухомеджану бы в лесники или в рыбнадзор", - ле-ниво шевельнулась у меня мысль и вдруг обрела четкую форму: "не поступит". Это было опущение, которое вспыш-кой пронзило мозг и погасло, не оставив следа. Все про-изошло произвольно. Через минуту я уже об этом забыл. Есть вещи, о которых лучше молчать. Как об отце Изи Кап-лунского. Наверно, здесь действовал всесильный инстинкт самосохранения, и это срабатывало помимо воли.

– Ты готовишься?
– ревниво спросил Мухомеджан Мотю.

– Да так, грамматику читаю, - неуверенно сказал Мотя.

– А я что читаю, что не читаю. Темный лес, - засмеялся Мухомеджан.
– У меня всегда с русским нелады были.

– А у кого лады?
– согласился Мотя.
– Вспомни, как учились-то!

– А ты, Самуил, все же с нами не хочешь? Тоже в ма-шинку идешь?

– У него, брат, Haум, мастером на пятом заводе работа-ет, - пояснил Каплунский.

– А я думал, Наум портной, - сказал Мотя-младший,

– Почему портной?
– пожал плечами Самуил.

– Да все время в костюме ходит. Как Исаак.

Ребята засмеялись.

– Вовкин отец тоже в костюме ходит!
– засмеялся Мотя-старший.

– Вовкин отец инженером работает, все знают.

– А чего Монгола вдруг в хор потянуло?
– вернулся к их разговору Пахом. Видно ему никак не давал покоя Мон-гол, который ни с того ни с сего потащился в хор.

– Так у него голос прорезался, - лениво отозвался Мо-тя-старший. Руководительница сказала, что это после мо-тации.