Я чувствовал слабость, апатию, и мне тоже хотелось спать, но я пошел на улицу. Что-то мне вслед говорила мать, окликнула тетя Нина - я не слушал. Мне хотелось по-быть одному.

Незаметно спала жара. Солнце погасило свой слепя-щий лик и красным диском опускалось за горизонт. Ярче обозначились предметы. Они перестали отражать прямой солнечный свет и стали более различимыми, контрастны-ми. Зато тени на глазах удлинялись и, расплываясь, теряли четкие очертания. Наступала та вечерняя благодать, когда силы начинают вновь возвращаться в мышцы и готовят те-ло для торжества плоти.

Сегодня мне опять приснится сон, который повторялся с регулярным постоянством несколько последних лет.

Я пробиваюсь на какой-то диковинной машине через льды, через снежные торосы к полюсу, а слева от него - ог-ромный водопад. Многотысячетонные массы воды, пенясь и разлетаясь миллионами брызг, падают с диким грохотом, кипят, путаясь в водовороте, находят свой путь и мощными потоками устремляются вниз, заливая все свободное про-странство. Именно вниз, потому что я ощущаю планету, как огромный глобус. А над водопадом повисает гигантская молния, одним концом касаясь водопада, другим, уходя в бесконечность.

Молния постоянна, как непрерывная дуга электро-сварки, и пульсирует, играя переменчивым цветом. Я ощу-щаю ее энергию, которая пронизывает окружающую среду.

Иногда в этих снах водопада нет, а я парю над землей, вижу реки, артериями прорезающие землю; горы, словно вылепленные на макете умелыми руками художника; моря и озера, похожие на лужицы после дождя и заливающие почти всю планету; величественные океаны, и материки, которые плавают в них огромными плотами.

Вуаль почти прозрачных облаков лежит подо мной и украшает голубую планету.

Но всегда присутствует молния. Она упирается в зем-лю и уходит в бесконечность. И все пронизывает энергия, которую я ощущаю каждой своей клеткой. Энергия напол-няет меня, как пустую оболочку. И я не боюсь всей этой грандиозной и страшной силы, этого гула, парализующего слух.

А утром я просыпаюсь свежим, бодрым и сильным...

– Вовка, сходи за водой! Дома воды ни капли.

Мать стояла возле меня с ведрами. Наверно, сама шла за водой, но увидела меня. Я с удовольствием взял ведра и пошел к перекрестку.

У колонки столпились женщины, но их сейчас не зани-мала вода, их занимал скандал, который устроила Катя и Ась-ка Фишман из-за отходов из бачков, которые стояли в новой трехэтажке. Бачки эти ставил свиной откормочный цех с ули-цы Революции. Катя успевала набрать свое ведро до того, как цеховые забирали отходы, но сегодня, выходя из дома, она на-ткнулась на свою бывшую соседку Аську Фишман, получив-шую с мужем Ароном квартиру в новом доме.

– Уже и здесь поспела?
– ехидно спросила Аська.

Кате промолчать бы, но ее задели эти слова, и она ска-зала вроде про себя:

– Нам пенсий не начисляют.

Намек был куда как прозрачен. Вся улица знала, что Аська, сроду нигде не работавшая, когда строился дом, на-нялась сторожить стройку. На стройке лежали штабеля до-сок и стояла циркулярная пила. Аська, подворовывая но-чью доски, пользовалась этой пилой, перепиливая их на-двое.

Работа с циркулярной пилой требовала определенной сноровки. И Аська такую сноровку выработала. Но, как го-ворится, и на старуху бывает проруха. Доску повело, и пила циркнула по руке, отхватив два пальца на левой руке. А че-рез некоторое время она стала получать пенсию по инва-лидности. Это Катя и имела в виду. Аська взорвалась не-медленно:

– Да у тебя в чулке больше, чем у директора мясного магазина на сберкнижке. Ты же по три поросенка выкарм-ливаешь. Даром что как нищая в тряпье ходишь.

Этот спектакль в один момент собрал немало зрите-лей. Кто-то шел за водой, кто-то из магазина. И теперь с удовольствием наблюдали за развитием драмы.

– Зато ты вся в золоте ходишь, - теперь уже напропа-лую пошла Катя.
– Сонька расползлась не хуже того поро-сенка, вот-вот лопнет. И один Арон работает.

– Вон отсюда, паскудина, - не вынесла этих слов Ась-ка...
– А ну-ка, вываливай все назад. Ходит, выгребает ... Для нее здесь бачки поставлены.

– Чтоб тебе подавиться этими объедками! На, ешь!
– сразу осевшим голосом выкрикнула Катя и, теряя рассудок oт нахлынувшей ярости, опрокинула ведро прямо рядом с Аськой. И вдруг, сообразив, что это может плохо кончиться, быстро пошла от Аськиного дома. Аська охнула и стала по рыбьи ловить ртом воздух, не находя слов для возмущения, и только когда Катя была уже недосягаема для рук, крикну-ла вслед:

– Ну, тварь, чтоб твоей ноги здесь больше не было! И близко не смей подходить к этому дому.