– Почему же вы его не забрали в милицию?
– спросила недовольно Юлия.
– Или вы забираете только тогда, когда человека убьют?

– Мы не забрали Савкова только потому, что сейчас он реальной опасности не представляет. Он спит, и к тому же связан, - спокойно сказал Герасименко и громче, так чтобы слышно было за столом, добавил:

– Пишите заявление - будем судить.

Потом спросил:

– Ваш муж дома?

Юлия кивнула.

– Я бы хотел с ним поговорить.

Когда они вошли в квартиру, Толик ползал на коленках по полу вместе с Кешкой вокруг железной дороги и гудел вместо паровоза.

– Толя, к нам из милиции, - окликнула мужа Юлия.

Толик увидел участкового, смутился и торопливо встал.

– Проходите в комнату, - пригласила Юлия.

– Спасибо, я ненадолго, - отказался Герасименко и сразу приступил к делу.

– Я уже вашей жене разъяснил, что вы можете подать заявление в милицию, и Савкову дадут как минимум пятнадцать суток, - сказал он, обращаясь к хозяину.

– Вот и пусть посидит, - зло отозвалась Юлия.

– Конечно, стоит. Ему, стервецу, и этого мало. Только, боюсь, здесь не пятнадцатью сутками пахнет. У Савкова две судимости. Так что, вполне могут дать двести шестую статью, часть вторую, квалифицируя его действия, как хулиганские, совершенные лицом, ранее судимым за хулиганство. А это от одного до пяти лет.

Участковый внимательно посмотрел на Юлию, потом на Анатолия. Юлия криво усмехнулась и промолчала.

– Я писать никуда не собираюсь. А с этим гадом и сам справлюсь. Пусть еще попробует топор взять, голову проломлю. Вон арматуры кругом сколько валяется.

Анатолий выглядел этаким бойцовым петухом, но в нем скорее говорила обида и стыд за то, что пришлось бегать от Савкова.

– А вот этого не надо, - жестко сказал участковый.
– За это сами под суд пойдете.

– Вот видите, - всплеснула руками Юлия.
– За бандита под суд. Его же чуть не убили, и его же будут судить за то, что он в порядке самообороны ударит вооруженного бандита.

– Ну, уж и бандита, - усмехнулся участковый и, подняв палец, подчеркивая важность своих слов, сказал:

– В порядке не-об-хо-ди-мой самообороны, но не превышая ее. А в это время очень даже просто превысить эту самую самооборону.

И поймав себя на мысли, что говорит о чем-то отвлеченном, а не о том, для чего сюда пришел, Герасименко недовольно нахмурился:

– Давайте-ка не будем перебирать кодекса законов. Давайте поступать так, как требует того гражданская совесть. Зачем вам-то равняться на Савкова? Впрочем, ваше законное право требовать наказания виновного. Пишите заявление, а мы дадим ему законный ход. Я к вам пришел вовсе не для того, чтобы выгораживать Савкова, а чтобы вы были в курсе дела. В общем, смотрите сами.

Участковый козырнул и вышел, чуть не сбив фуражку о низкую притолоку двери, но во время успел удержать ее рукой.

Толик видел в окно, как участковый подошел к доминошному столу и стал что-то выговаривать Реброву. Ребров оправдывался, время от времени прижимая обе руки к груди.

Только Герасименко покинул двор, Ребров поспешил к сараю и через минуту вышел оттуда, что-то дожевывая на ходу. Потом в сарай сходили по очереди Колька Долженков и Сашка Рябушкин. С новой силой загрохотало домино.

– Юль, уже приложились, - поделился Толик своими наблюдениями.

– Долго ли!
– пожала плечами Юлия.
– Теперь будут прикладываться, пока магазины не закроются. И вдруг заговорила зло, выплескивая разом давно сидевшее в ней мутью раздражение:

– Не двор, а забегаловка какая-то. Ребенка лишний раз выпустить боишься - мат сплошной стоит. А окна хоть не открывай - от стука домино оглохнешь... Вышла замуж в хоромы.

– Могла б не выходить, - огрызнулся Толик.- На аркане не тащили.

– Не тащили. Только золотые горы обещали, а я, дура, уши развесила, - продолжала заводиться Юлия.
– Ты посмотри, все твои институтские, с кем ты учился, давно с квартирами. У Кузьмина - трехкомнатная, у Савина - двухкомнатная в девятиэтажном даме.

– А у Юрки Левицкого какая?
– с иронией спросил Толик.

– А у Юрки Левицкого "Жигули", и гараж во дворе. И уж не беспокойся, будет и квартира.

– Ну что вечно одни и те же разговоры заводить? Знаешь же, что я на заводе на очереди стою. В следующем году будут дом сдавать. Мне обещали. И что воду в ступе толочь?

– А то, что все люди, как люди, а мы, как бедные родственники. Потолки нависли, полы провалились. По лестнице идешь - скрипит и ходуном ходит, того и гляди вместе с лестницей загремишь. Одно название, что инженеры.

– При чем тут инженеры?

– Да вот именно, что ни при чем. Вон, Танькина мать - парикмахерша, а отец - шофер. Так давно в кооперативной квартире живут и на своей машине разъезжают.

– Вот и шла бы в парикмахеры, а не в институт, - ехидно сказал Толик.

– Да молодая, дура была,- изводилась Юлия.