Разбивая лунный свет.

Вот — всё ближе, ближе звуки 273

И вода пошла волной.

Загребают лапы-руки

След волнистый за спиной.

И встаёт скалою тёмной, 274

Отражая свет луны,

Кто-то страшный и огромный,

Словно призрак глубины.

Лишь вода струит, как змеи, 275

По зелёной шерсти вниз.

Тут беглец, дышать не смея,

Посерел, как жухлый лист.

Подойдя к нему, качаясь, 276

Молвил грозно Водяной:

«Что испортил, — сам ты знаешь,

Да починка за тобой.»

Забурлила, что вскипела, 277

Речка за его спиной:

Чешуёй, как сталь, блестела -

Хоровод кружил шальной!

Засмеялись щучьи пасти, 278

Крутят жадною гурьбой:

«Что испортил,- нет напасти,

Да починка за тобой!»

Задрожал старик осиной, 279

Стал бледнее мертвеца:

Отнимаясь, ноги стынут,

Не промолвил ни словца.

Хохотнула тут «махина»: 280

«Что ж, ступай на этот раз,

Только, вот, возьму для сына

На замену левый глаз.»

Не успел несчастный глазом 281

На слова его моргнуть,

Как его лишился разом,

Ощутив вдруг боль и жуть!

Заорал, как сумасшедший, 282

В лес рванулся напролом.

Долго тих, по лесу шедший,

Дальнем хрустом бурелом.

Вакуль бросился с обрыва, 283

Окатив волною лес.

В тот же миг рванул порывом

Ветер, что едва исчез.

Разыгралась буря пуще, 284

Чем шалела час назад!

Затянулись тучи гуще,-

Крутит Чёрта полубрат!

Раскачались, заскрипели 285

Всё тревожней и сильней,

Вековые сосны, ели,

Словно мачты кораблей

И дожди вновь зарыдали, 286

Теша ветра перевой;

Словно где-то в дальней дали

Пели Вакули гурьбой.» -

Тем и кончила бесовка 287

Жутковатый свой рассказ,

Что был так поведан ловко,

Видно, сказанный не раз.

Засмеялись тут чертята: 288

«Поделом всем дуракам!

Коли дурням непонятно,

Их учить сподручно нам!»

Вновь пошло веселье рьяно, 289

С беготнёй, да чехардой,

И насупился Пывсяна,

Словно туча над водой.

Только тут, рассвет встречая, 290

Прокричал в селе петух.

Всё исчезло, дымкой тая.