Шрифт:
Он положил мне голову на грудь и хмыкнул:
– Я всё вспомнил.
– Прости. За всё прости. Прости, что не пришла на помощь, прости, что сказала, что не телепортируюсь, что нарушила обещание и влезла в твою голову, что вернула это плохое воспоминание.
– Я сам виноват.
– только и сказал он, - У тебя так сердце бьётся... вот-вот выпрыгнет. И это из-за меня.
– Конечно из-за тебя.
– Нельзя была снимать кольцо...
– КОНЕЧНО НЕЛЬЗЯ!
– крикнула я, - Ну кого ты этим хотел обмануть? Кого!?
– Выходит, что самого себя.
– Зато теперь я знаю, что с тобой случилось. Арти, в следующий раз... найди способ меня позвать, я... я клянусь, - снова всхлипываю, потому что слёзы пошли новым потоком, - Я клянусь тебе, что приду на помощь. С того света вернусь, но помогу тебе! Прости, что в этот раз...
– Али, всё случилось, как должно было. Я получил новый уровень... и!
– он отстранился и посмотрел мне в глаза серьёзно, - Я понял почему мы сегодня здесь, в этой комнате. Это ЕГО комната, да?
Мне нельзя раскрывать чужие тайны, но он сам обо всём догадался. Я лишь поджала губы и кивнула.
– Тогда вот тебе мой ответ: я ничего отсюда не брал и не двигал. Но я здесь трахался с Бэт.
– Буэ...!
– меня сконфузило, - Ты всю прислугу решил поиметь?
– Мне нравится Бэт.
– Тебе нравилась Сью.
– Теперь Бэт.
– Они со Сью живут в соседних комнатах, это мерзко!
– Али, не лезь.
Ну да, не моё это дело...
– Ты трахал прислугу Герцога в комнате Некроманта, - резюмируя я, - Ты отморозок, Риордан.
– Ага!
– довольно сказал он, - И ещё круче: я встретился с Некромантом и остался жив! Этим мало, кто может похвастаться.
– Ты не будешь этим хвастаться. Ты будешь молчать об этом, иначе тебя сочтут завербованным агентом Ксенопореи, дебил.
– Ну да...
Не было больше слов, но было много мыслей и бесконечных угрызений совести. Было невыносимо больно от осознания, что ещё один мой друг мог умереть из-за моей болезненной тяги к Винсенту Блэквеллу.
– Бог отвёл.
– тихо сказала я, когда мы ужинали с Артемисом в той башне, где и в первый раз, когда только познакомились, - Это мне урок.
Артемис захлопал глазами и нелепо улыбнулся, потому что вряд ли что-то понял.
Это было начало нового периода моего существования в Сакрале, где были невообразимо долгие дни, холодные ночи и пустые беседы.
Моё заключение в Мордвине сменялось боевыми походами и проверками городов, бесчисленными сражениями и миллиардами рапортов, и всё это было серо, жалко, скучно, временами невыносимо больно. Мои воспоминания этих дней... есть, что отложилось в памяти, но этот след от скверных эмоций.
В небе запах лета. Держись, Алиса. Чувствуй!
Глава 18
Блэквелл шёл по невольничьему рынку Омара, не слушая, что говорит Майкл Уоррен. Его мысли сейчас витали в Мордвине, а на сердце была тяжесть. Он чувствовал себя так, как если бы долгие годы имел наркотическую зависимость, а сейчас резко завязал. Его ломало и тянуло к той, что пленила его сердце, и он не хотел с этим бороться. Ночью, просыпаясь от кошмаров о ней, он засыпал, мечтая увидеть её вновь, но уже в добром сне, а лучше наяву.
– И вряд ли ты найдёшь здесь товар лучше, Винс!
– лебезил Майкл.
– Да-да, Господин не пожалеет! Господин?
– вторил ему Омар Халифа.
– Нет!
– безучастно ответил Блэквелл, глядя не на представляемых рабов, а куда-то вдаль на улицу.
По широкой, заставленной прилавками улице перегоняли первоклассных скакунов и Блэквелл спросил:
– Омар, чьи Ксефорнийцы и куда их гонят?
Омар на секунду замялся и сделал жест своему слуге, который поднёс напитки. Хозяин рынка долго мялся, но под тяжёлым взглядом Блэквелла заговорил:
– Господин Роланд Вон Райн - коллекционер... но ему никогда не заполучить подобного жеребца, что держите у себя вы!
Блэквелл сжал зубы и взял выпивку:
– То есть ты всё же бесстрашно ведёшь дела на обе стороны, даже не боясь меня...
– Мои владения - сторона нейтральная. Я - торговец, мой товар всегда отвечает качеству, Господин Блэквелл, и я ценю своих клиентов, какой бы герб не был вышит на их мундирах!
– Скользко... не оступись, Омар. Я хочу самого темпераментного жеребца из всех, что у тебя есть, - вкрадчиво сказал Герцог, заранее исключая любую возможность протеста.