Эта фраза повторилась еще в двух случаях, перерывом, примерно в 30 минут.

Сквозь стекло я наблюдала за улетающими в Стокгольм самолетами.

Мы обратились за помощью к сотруднице кассы.

– Ваши билеты - студенческие!
– безжалостно произнесла она.
– Рейсы заполнены! Если вы хотите попасть на следующий рейс, вам придется приобрести билеты бизнес-класса! Таковы правила!

Она захлопнула своё окошко и больше не попыталась вести с нами никаких переговоров.

– Мы еще можем позвонить моим родственникам, чтобы они подъехали в аэропорт и зарезервировали нам билеты бизнес-класса - произнес Мишка. – Но, боюсь, тогда мы точно не успеем к московскому рейсу.

Я не выдержала и разревелась.

– Мы первый раз... первый раз в своей жизни поехали самостоятельно, за свой счет. Ты хочешь сказать, что мой отец узнает о том, что наша поездка не удалась? Что мы пропустили наш московский рейс и, что теперь мне нужно больше денег, чем для любой другой поездки, чтобы просто расплатиться за эту ошибку? Ну, уж нет! Пристрели меня на месте! Пусть поставят памятник "Погибшему в Европе московскому студенту", но мой отец не должен узнать об этом.

Мишка прижал меня к себе. Сквозь слёзы мои глаза увеличились в несколько раз, как сквозь лупу.

К нам подошел молодой человек из охранного персонала. Поинтересовался происходящим. Я вкратце рассказала ему ситуацию с нашим московским рейсом и студенческими билетами.

Он подвел нас к регистрации багажа и что-то быстро сказал на шведском служащему, который принимал багаж на рейс. Недолго думая, он наклеил идентификационные стикеры на наш багаж, который исчез в конце конвейерной ленты.

Охранник протянул нам посадочные талоны и, наконец, мы оторвались от земли и направились в Стокгольм.

В аэропорт Стокгольма мы прибыли, когда до окончания регистрации на московский рейс оставалось всего 15 минут, 10 из которых мы потратили на то, чтобы из всей мочи добежать до международного терминала аэропорта. У меня оставалась лишь призрачная надежда на то, что московский рейс либо отложится, либо мы подбежим к регистрации в последнюю секунду, и кто-нибудь вновь сжалится над моим прослезившимся взглядом. Так и случилось. Мы зарегистрировались всего за несколько минут до закрытия посадки на рейс.

Отрываясь от скандинавской земли, мы с Мишкой переглянулись. Не произнося ничего, мы знали, что на уме у нас было лишь одно слово - "Москва!".

ГЛАВА 24.

"Ответь мне. Я умоляю тебя. Я хочу знать как ты".

Я находилась еще в своей теплой кровати, когда получила это сообщение одним ранним утром. Оно медленно, отчетливо, еще несколько раз повторно прозвучало его голосом в моей голове и электричеством пробежалось по всему телу. Оно было послано тем человеком, которого я не могла забыть, как не пыталась - моим полковником.

Не скрою, его я вспоминала каждый день. Он был неотъемлемой частью моих мыслей, моей страсти, частью меня самой.

Я потянулась в утренней неге и странная, приятная дрожь пробрала меня до самых кончиков пальцев. Настолько приятная, что я вновь потянулась, пытаясь повторить это неуловимое и непродолжительное ощущение. Я хотела всего лишь на несколько минут, на короткий момент вернуть воспоминания, вновь почувствовать его своим телом так, как я его помнила.

Его образ вырисовался передо мной. Его губы, будто вновь дотрагивались до моей шеи, груди... Я невольно запустила руку под одеяло, затем под трусики, прикоснувшись к себе именно так, как он это делал, с той страстью, с которой он дотрагивался до меня и вводил меня в состояние экстаза.

Еще минуту… еще несколько секунд и я смогу почувствовать его с той же силой что и раньше. Мое тонкое тело напряглось в ожидании желанного... неизбежного...

Но, как по расписанию, мое утреннее наслаждение было прервано одурманенным голосом, затягивающим со стороны двора старую, знакомую песню: "Крутится, вертится шар голубой...". Ему в хор, жалобным скулежом и хриплым голосом, подвывала бездомная собака. Этот дуэт пробуждал меня последние несколько дней.

Сердитая на пьяного незнакомца, которого покинул здравый разум, я поднялась с кровати и принялась одеваться. Я не выпускала из головы мысли о том, что пора было нарушить тишину и ответить на сообщения, но и на этот раз я решила немного отложить это, нарушающее мой мысленный покой действие, и еще немного подумать.

После обеда я, как обычно, находилась в редакции. Неделя выдалась спокойной, почти идеальной. Все протекало по расписанию. Материалы доставлялись вовремя, вовремя редактировались и отсылались в печать. На работе установилась некая рутина, которая позволила мне начать новое дело. На моем компьютере начали появляться файлы с текстами. Это были отдельные страницы с короткими рассказами на французском - чувственными, эротичными.

Художественная литература всегда была моей страстью. И вот, наконец, хоть и в сыром виде и в секрете от всех, моя страсть потихоньку вытекала на страницы, оживая в виде персонажей, у каждого из которых были свои истории.