Я начала дрожать и тяжело дышать, а мои руки инстинктивно схватились за дверную ручку. Я сильно зажмурила глаза, пытаясь остановить порыв страха. «Пожалуйста, прекрати» - просила я себя. Не здесь, не сейчас, не рядом с ним. Но было слишком поздно. Дрожь уже началась.

– Эй, ты в порядке, Эвелин? – его сарказм сменился беспокойством.

Я кивнула, не в силах совладать с голосом. Я еще крепче сжала руки вокруг ручки двери, борясь с желанием открыть ее и убежать. Мне нужно выбраться из этого грузовика. Убраться отсюда и остановить нахлынувший страх.

Он положил свою руку мне на плечо:

– Что не так? Тебе плохо? Ты побледнела. Говори со мной.

Меня накрыло волной головокружения, начало подташнивать и появилась отдышка.

– Паническая атака... у меня такое с самого детства. – Мое сердце билось так сильно, что я чувствовала его в ушах, и мне стало жарко, будто сижу в духовке, но продолжаю дрожать. Я в беде.

– Вот, блядь.
– Он развернулся ко мне боком, так, что сейчас его спина упиралась в другую дверь. – Иди сюда.

Он положил руки мне на плечи и потянул к себе, спиной к его груди. Он накрыл нас одеялом и обнял меня в медвежьих объятиях.

– Просто обопрись на меня, - сказал он тихо. – Закрой глаза и слушай мой голос.

Я положила свои руки поверх его. У меня тряслось все тело, а мозг работал со скоростью тысяча миль в минуту: сотни страхов и плохих мыслей мчались сквозь меня. Как я ненавидела это чувство. Мне хотелось остановить его.

Шторм заговорил мягким и спокойным голосом, почти шепотом:

– Когда я был маленький, каждые входные я проводил в доме моих бабушки и дедушки. У них была своя земля в двести акров, на которой они жили, практически на горе. Раньше там была ферма и старый сарай, и еще несколько зданий, которые до сих пор находятся в распоряжении моего деда, он использует их как склад. У них красивый дом полностью из кирпича, с множеством окон. Довольно большой, в нем четыре спальни, огромная столовая, но нереально уютная. Моя бабуля любит украшения. Она из тех людей, которые каждый сезон украшают дом и на каждые праздники. Вроде тех маленьких живых статуй на Рождество и прочий бред. В гостиной огромный камин, я любил спать напротив него, у окна. Когда вся ребятня собиралась вместе, некоторые из нас спали на полу в гостиной.

Он говорил и нежно поглаживал мою руку и пальцы на ней. Звук его голоса и нежные прикосновения убаюкивали меня. Я закрыла глаза и позволила телу расслабиться в его руках.

– Бабушка любила печь и готовила нам это вкуснецкое печенье «Ленивец*», с реально горячим шоколадом, из настоящего шоколада и теплого молока, с домашними взбитыми сливками. Это было чертовски вкусно. Мой брат, сестра и я бродили по их владениям и видели оленей и лисиц. А если шел снег, дед выходил на улицу и лепил вместе с нами огромного снежного человека. В какой-то год он построил нам иглу.** Потом всем нам пришлось возвращаться в дом на половину замороженным, и бабуля кормила нас домашним супом или тушёным мясом, которое приготовила. Это были отличные условия для взросления. Я всегда там чувствовал себя счастливым и в безопасности. Даже сейчас, когда у меня отстойные времена, я приезжаю в их дом на несколько дней, а бабуля относится ко мне так, будто мне все еще десять, и знаешь что? Меня это даже, блядь, не волнует, потому что иногда всем нам необходимо, чтобы о нас позаботился кто-то. Согласна?

Я кивнула:

– Спасибо тебе, Шторм, - прошептала я.

Моя паническая атака прошла. Даже не знаю, откуда он узнал, что это сработает, но сработало. Мне не нужно было принимать успокоительные или бежать домой, чтобы спрятаться, или несколько часов сидеть, как пропущенное через мясорубку месиво, как я обычно поступаю при такой атаке. Все, что мне было нужно, это объятия этого мужчины и звук его голоса, который делился своими сладкими воспоминаниями. Я попыталась сесть обратно на свою сторону, но он мягко меня удерживал на месте:

– Оставайся так, я буду согревать тебя.

Так и есть, мне было намного теплее, свернувшись в его объятиях. Мой мозг пытался принять, что вполне нормально обниматься с кем-то в сложившихся обстоятельствах, пусть он и странный, и пугающий, и подводит глаза как какой-то чудак.

Мы немного посидели в тишине, единственным источником шума в грузовике было спокойное дыхание спящей собаки. Нико, кажется, было все равно на наше испытание, он довольствовался тем, что Шторм был рядом с ним.

– Нико выглядит так умиротворенно. А у меня есть кот, - вырвалось у меня.

Шторм слегка засмеялся, будто я его развлекала.

– Правда? Ладно. Расскажи мне о своем коте.

Несколько прядей волос Шторма лежали на моем плече, смешиваясь с моими собственными. Так странно видеть, как мужские длинные волосы переплетаются с моими. Его темные, практически черные, с моими цвета вишни. Думаю, это даже немного эротично. Я сразу же выбросила эту мысль из головы.

– Его зовут Хейло. Он чисто-белый и родился глухим. Моя мама подарила его мне на восьмой день рождения. Сейчас ему уже восемнадцать.