И тут Эрнест Шарк Булфер Робинсон, чувствуя острое томление от прикосновения к тайне, снедаемый сомнениями и тревогой о будущем Главного Дома, покинул «кенди-рум». дабы продолжить поиски Лены.

– А ведь Огустина не догадывается! – сказал он, покачав головой.

А Лена уже миновала спортзал и вышла в северное крыло дома, в задней части которого были комнаты для приватных встреч, а в передней – пять комнат с отдельным входом и отдельной кухней, занимаемых привратником с семейством.

Она вошла в большой зал, где стояли три могучие исполинские каменные печи, увитые толстыми медными трубами, поднимавшимися к потолку и уходившими в стены.

– Stop. Please stop! – испуганно прозвучал женский голос.

– Стою… – растерялась Лена и заметалась глазами в этом жарком помещении, в поисках источника голоса.

Из-за печей вышла женщина в черном платье, похожем на монашеское одеяние. У нее был огромный лоб, большие зеленые глаза и две толстые косы свисали по плечам.

Чем-то – возможно, этим высоченным лбом и строгостью, почти яростью во взгляде, – женщина напоминала самурая с японских картинок. Сходство дополнялось висящими на поясе из золотых блях и цепей двумя клинками. Кинжалы были отдаленно похожи на самурайские же «вакидзаси», только более изогнутые.

– Вам нельзя сюда, разве вы не знаете, что вам сюда нельзя, – на певучем, еще более странном английском сказала женщина, наступая на Лену.

В глазах у незнакомки горело безумие.

– Здесь огонь! – выкрикнула она. – Стихиям талой воды и света нельзя к огню. Это вредит гармоничности сущего вокруг вас!

– Спасибо за напоминание! – надулась Лена. – Я не Снегурочка. Я скорее уж Красная Шапочка.

Что-то промелькнуло в глазах незнакомки. Страх? Сомнение? Не разобрать. Но она смягчилась:

– В любом случае, вас ищут по всему дому. Время обеда. Вот в эту дверь и прямо до конца. Вы как раз выйдете к большой гостиной. Там вас найдет Эрнест и проводит к обеду. Опаздывать нехорошо. Огустина расстроится оттого, что не смогла переодеть вас. Ступайте.

Лена сочла за благо подчиниться.

Но странные же личности встречаются в этом доме!

«Дурдом! Вот ведь дурдом, блин!» – мысленно повторяла Лена, когда вышла в большую гостиную, отделанную диким камнем и темным деревом, с большими окнами, за которыми открывались веранда и парк.

– Кому расскажу – обсмеют! – сказала Лена.

В большой гостиной не было особенных украшений, но выглядела она величественно. На потолке светились (похоже, электрическим светом) плафоны из прихотливых плоских раковин, а на стенах мерцали факелы газового пламени из раковин витых и вытянутых будто рог. Факела были снабжены зеркальными отражателями. И свет блуждал по залу, создавая непередаваемо торжественное настроение.

Раздвинулись огромные двери, будто предназначенные для проезда грузовиков, и возник дворецкий, бесстрастный и чопорный, как всегда.

– We lat as start the dinner! – объявил он. – Follow me!

– Да ладно, ладно, иду я, – проворчала Лена, только теперь понимая, как вымоталась за время блужданий по огромному дому, как истерзала себя всякими мыслями и как проголодалась.

Она была рада тому, что нашлась и приглашена к обеду. Но тревога не отступала.

Тем временем женщина с кинжалами покинула зал печей и, накинув капюшон, заспешила наружу из дома, придерживая подол тяжелого платья и позвякивая цепочками на поясе.

Выскочив из отдельного входа, которым пользуется привратник, она заметалась, ища кого-то глазами.

– Чем вы обеспокоены, любовь моя? – пророкотал густой бас откуда-то сзади. – Ваш разум, славная Элис, смятен, так что вы не заметили своего супруга.

– Вы словно тень в ночи, муж мой! – просияла высоколобая женщина с кинжалами и обернулась к привратнику.

Тот стоял в своей шляпе, опираясь на посох.

– Могу ли я утешить вас, звездоокая Элис, – сказал он и раскрыл объятия.

Женщина бросилась ему на грудь и прильнула, вся сжавшись. Притиснув руки к груди.

– Что грозит нам бедой, ясноглазая? – пророкотал он. – Ваши очаги гаснут? Недруг грозит у ворот? Или я просчитался, впуская гостей?

– Она пришла ко мне. Будто ее тянуло к огню.

– Она всего лишь любопытное дитя, – басил привратник в ответ.

– Но она сказала, что ее призвание – пламенеющий разум, а не стихия талой воды, – с усилием сказала женщина.