О сволках, потомках волкособак, особой лохматости, плодящихся со страшной силой, кысях, чьи предки – одичавшие домашние кошки, живущие в лесах Припяти. О зомби и мутантах. Уже в глубоких сумерках старик принес «усача» – запускать машину.

Взмокший Шамиль отложил паяльник и рубанул тесаком по расчалкам. Потом вместе с Антоном Анатольевичем они забрались в кабину. Внутри тускло загорелась подсветка приборов, а затем железный блин чуть приподнялся над проржавелой МТ-ЛБ и медленно спустился прямо перед изумленными сталкерами на старые каменные плиты.

– Ви-ить! – заверещала Наталья и повисла на шее Рузина, целуя его от избытка чувств. – Ви-итя-а! У нас получилось!

– Да, конечно, – закивал он.

Особой радости он почему-то не испытал. Да, собственно, его заслуги в этом и нет, это Шамиль, ну и еще немного профессор с Драконом.

А ученый, склонив голову, сообщил:

– Отдаю его вам только с одним условием – вы возьмете меня с собой. В конце концов, я учился им управлять, да и обидно было бы не побывать в таком месте…

Наташа уверенно махнула рукой, и Дракон потянул за изогнутый рычаг, торчавший из пола. Артефакты яростно взревели, а потом глухо загудели – ровно, мощно, без малейших перебоев. Через пару секунд Рузин ощутил легкую качку.

Горизонт быстро поехал вправо, рев стал совершенно невыносимым, и Виктор увидел, как стремительно убегает вниз каменный замок и песчаный берег. Они были в воздухе.

«Пепелац» быстро набирал высоту. Вскоре серо-синяя поверхность океана стала гладкой, и слева показалась неровная цепочка островов, густо покрытых зеленью.

И среди них тот самый Синий остров. Из туманного размытого силуэта он стал зеленым и скалистым куском суши с непрерывно кипящим у подножия утесов прибоем. А еще можно было различить угловатые очертания башен, между которыми выделялся узкий витой рог, сложенный из гранита или базальта.

Внизу, метрах в тридцати, колыхалась покрытая барашками волн морская гладь сине-зеленого оттенка.

Несколько гигантских скатов, раза в два больше земной манты, как огромные черные ромбы, покачивались на волнах, размахивая перьями боковых плавников. Внезапно они быстро поплыли в разные стороны – на арене появился новый участник.

Из пены показалась, будто подводная лодка, спина чудовищной твари со здоровенными светящимися глазами, похожими на два окна в ад.

Плавно, как-то величаво-зловеще чудище всплыло из вечного мрака океанских глубин. Огромный пурпурно-красный спрут, по которому пробегали лиловые полосы, вытянул пучки гигантских щупальцев, подобных каким-то жутким змеям. Глаза моллюска, полуметровые диски, горели угрюмым огнем.

Да уж, понятное дело, в здешних морях на надувной лодке и даже на катере не поплаваешь. Баловавший возле Вереи спрут вполне сошел бы за младшего братишку этого местного ужаса.

Еще десять минут, и Синий остров оказался совсем рядом. Вокруг островка тянулся риф, показывавший из воды свои торчащие зубья только в бурю и при отливе. А между островом и рифом было неглубокое узкое подводное ущелье, непроходимые джунгли из водорослей и анемонов. На дне, возле рифа, лежал затонувший корабль странных незнакомых очертаний.

Дракон подал команду на снижение.

И вот под ними уже песок пляжа. Шамиль принялся отключать один за другим аккумуляторы. Артефакты вибрировали, искря в густом влажном воздухе, с резонирующим присвистом опуская летательный аппарат на безлюдный берег.

Довольно-таки чувствительно брякнувшись, так что у Виктора лязгнули зубы, «пепелац» стал на плоское днище.

Через минуту пятеро увешанных оружием мужчин и девушка оказались на суше. Профессор, покряхтывая, двинулся вместе с ними, придерживая ружье. Они спугнули по пути какую-то тварь песчаного цвета, большую, им по пояс ростом, с виду похожую на ящерицу. С острыми мелкими зубами в здоровенной пасти и чешуйчатым капюшоном вокруг шеи, который она раздувала с угрожающим шипением. Рептилия, правда, торопливо уползла. Наверное, была сыта, а может, несмотря на жуткий вид, была вегетарианкой.

Путешественники шли вдоль узкого пляжа, усыпанного песком и обломками ракушек.

За манграми рос морской тростник и водяные папоротники; между крон прыгали мелкие макаки или лемуры, было недосуг разглядывать.

Угольно-черный лес дрожал в легком тумане. А вокруг, за пенистым поясом прибоя, ревел океан – ощетинившаяся безбрежность, сливающаяся вдали, у неясной полоски горизонта, с другой безбрежностью – сияющей голубизной неба. Но им некогда было любоваться красотами.

– Следим за окрестностями, – бросил, не оборачиваясь, Дракон. – А то не ровен час выскочит такая кракозябра, и поминай как звали!