Иногда она бросала встревоженные взгляды на Гарри. Молодой маг пребывал в какой-то своей, одному ему известной реальности. И, похоже, возвращаться не торопился.

Гермиона решила не отвлекать мальчика, подумав, что с ним она всегда успеет поговорить, и вернулась к общению с родителями.

Наблюдая «Истинным зрением» трогательную сцену семейного воссоединения, Гарри испытал лёгкий укол в груди.

Даже отсюда до него доносились отголоски окружающего эту семью счастья. Сейчас они находились совершенно в другом мире, где не было место злобе и предательству.

Он был искренне рад счастью подруги, но в глубине сознания упорно крутилась предательская мысль.

«Почему всё так? Ведь на её месте мог оказаться я? Жить в любящей семье, а не гнить всю свою жизнь в том проклятом чулане».

Уловив его состояния, амулет ответил на немой вопрос мальчика.

«Мог. Но не оказался. Незачем ломать голову над тем, что ты не можешь изменить. Запомни раз и навсегда, Гарри. Случись всё иначе, и ребёнок Джеймса и Лили жил бы в окружении любви и заботы. Но этим ребёнком был бы не ты! Именно прожитый ад сделал из тебя того, кем ты являешься!»

«Спасибо, – поблагодарил когтевранец амулет. – Как думаешь, мои родители любили меня так же сильно, как родители Гермионы любят её?»

«Больше жизни. По крайней мере твоя мать точно. Даже на протяжении стольких лет её магия продолжает оберегать тебя. Насчёт твоего отца не уверен, но всё же он был истинным гриффиндорцем. Верность и честь у него были в крови».

В этот момент объятия семейство Грейнджер наконец-то распалось, и девочка, стремительно преодолев разделяющее их расстояние, повисла у него на шее.

Волна всепоглощающего счастья, исходящая от Герми, накрыла Гарри с головой, уничтожая все тревоги и проблемы мальчика. Пьянея от переполнивших его эмоций, он посмотрел в глаза именинницы и понял, что это того стоило.

Муки и унижения у Дурслей, часы бесконечных тренировок с наставником, постоянные интриги сильных мира сего, всё это сейчас казалось таким мелким перед полными восхищения глазами гриффиндорки.

«Поздравляю, ученик. Ты попался. Бежать и прятаться больше некуда».

«Пусть. Я не против. Это, в конце концов, мой выбор».

«А ты растёшь. Не боишься, что ее могут попытаться отнять у тебя, Ромео?»

«Не боюсь. Ты сам меня учил, что есть только я и моя цель. Всё, что посередине, всего лишь препятствия, которые надо убрать с дороги. Причём любым доступным способом».

«Да… Ты точно не Ромео. Чувствую, что в аналогичной ситуации в Вероне ты бы просто вырезал всех несогласных».

«Осуждаешь?»

«Одобряю. В жизни всегда нужен стимул. Если для тебя им станут глаза твоей прекрасной дамы, тем лучше. Как там говорил Дамблдор? Величайшая сила – это любовь. Что ж, похоже, к несчастью для самого себя, директор всё же иногда бывает прав. Мне его искренне жаль, если он втравит в свои игры ещё и Гермиону».

«Если он это сделает, то вскоре у Хогвартса появится новый директор!» - твёрдо пообещал Гарри.

«И я о том же».

Из блаженной нирваны Гарри вывело лёгкое покашливание профессора МакГонагалл.

Как по команде дети под насмешливые взгляды взрослых отпрянули друг от друга. Заметив это, Герми стремительно вспыхнула и юркнула к накрытому столу.

Гарри же отчаянным усилием воли сумел сохранить на лице выражение невозмутимости, но внутри у него всё пылало от противоречивых чувств. Странная смесь восторга, гнева и смущения переполняли мальчика.

Хотелось одновременно вновь прижать к себе Гермиону и провалиться сквозь землю. А лучше схватить девочку в охапку и не отпускать, и на все попытки забрать её у него сразу бить непростительными.

Но прошла секунда-другая, и Гарри сумел взять бурлящие эмоции под контроль. Заметив, что к нему идёт отец Гермионы, юный маг взял себя в руки. Сделав глубокий вдох, мальчик шагнул к нему навстречу.

– Мистер Грейнджер? – спросил когтевранец, протягивая руку. – Гарри Поттер. Это я пригласил вас сюда.

– Можно просто Ивэн. Значит, ты и есть тот знаменитый Гарри Поттер, о котором наша малышка столько рассказывала?

– Не знаю. Герми, у тебя есть ещё знакомые Гарри Поттеры? – шутливо бросил в сторону девочки маг. – Нет? Ну, значит я. Надеюсь, она рассказывала вам обо мне только хорошее?

Мистер Грейнджер слегка улыбнулся, показывая, что оценил шутку, но глаза его оставались предельно серьёзными. Выждав немного, он как бы в шутку произнёс.

– Более чем. Может даже слишком. Впервые кому-то в письме она уделила больше внимания, чем описанию библиотеки. Будет крайне плохо предать такую веру. Ну, как думаешь, сумеешь оправдать оказанное тебе доверие.