Обо мне. Все обо мне и Кэри Хейле. Все остальное - это последствия того, что случалось с нами. Ева, Том, мои родители... они все погибли из-за меня и Кэри Хейла. Его амбициозность, желание вернуть себя прежнего, закончились таким вот образом.

Он не думал ни о ком другом, он думал только о себе, и теперь, мы все должны расплачиваться за его желания. А некоторые даже не смогли это пережить.

Я медленно выдохнула, улыбаясь:

– Теперь я все обдумала, и поняла, что хочу все изменить.

– Что именно ты хочешь изменить?
– спросила доктор Грейсон. У меня по-прежнему было такое ощущение, словно она пытается меня подловить на лжи.

– Я хочу изменить себя. У меня появились другие цели, другие желания.
– Я готова рассмеяться сейчас. У меня? Желания? У меня есть только одно желание, и оно невыполнимо. Я не могу вернуться назад, в то время, когда Кэри Хейл заметил меня. Я не могу исправить это. Не могу спрятаться от него.

Я много думала о том, что было бы, если бы этого человека не было в этой жизни. Не было бы в моей жизни. Все было бы иначе. Я бы не говорила с доктором Грейсон, я бы не была сейчас у бабушки, я была бы дома, в своей постели, потому что хотела бы спать, после бессонной ночи подготовки к вступительным экзаменам. Я была бы обычной девушкой, и встречалась бы с каким-нибудь парнем, вроде Шона, этого гада, даже не догадываясь о том, что он - гад. И меня бы все устраивало. Но так не может быть. Я бы хотела вернуться назад, но не могу.

– Скай?
– позвала доктор Грейсон. В этот момент нам принесли заказ, и она пододвинула ко мне ближе чай, и пирожное со взбитыми сливками. Мама очень любила их. - Ты не договорила.

– Я сказала: я решила оставить прошлое в прошлом.

– Что это значит?
– доктор Грейсон сделала глоток. Я пожала плечами:

– Я хочу поступить в колледж на Гавайях. Всегда мечтала о чем-то подобном. Уеду далеко отсюда, буду реализовывать свою мечту...

Черт, я сразу поняла, что не нужно было говорить о мечте, потому что следующий вопрос что задаст Рейчел, будет о той самой мечте. Мечте, которой у меня нет. Которую отобрал Кэри Хейл.

Я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое, и убралась из Эттон-Крик, где я чувствую, что могу дышать. Я чувствую, что возможно спустя пару лет, когда мне будет двадцать, я смогу думать обо всем этом, как о дурном сне.

Когда во мне начинает пробуждаться надежда на то, что еще не все потеряно, я вспоминаю, что Кэри Хейл сказал мне в последний раз. Он умирает из-за того, что он не смог вернуть себе душу. И тогда мое состояние покоя нарушается - я думаю, о том, почему он не сделал этого. Он так хотел жить как нормальный человек, и столько сил потратил на то, чтобы добиться своего.

Это просто ужасно.

Я чувствую себя чудовищем, человеком, который должен делать выбор - я или он. Моя жизнь взамен на его жизнь. Кэри Хейл сделал свой выбор. Он решил умереть. Но этого решение не меняет того, что он сделал со мной, с моей семьей, и с другими людьми.

Я отгоняю от себя эти мысли.

Я начинаю вспоминать его лицо передо мной, его руки, его голос, и вспоминаю, что он говорил мне. Он прикидывался хорошим. Он делал вид, что я не безразлична ему, и это вызывало во мне ответные чувства, горячие, пылкие, в сотни раз сильнее его чувств.

Я не стану ничего делать.

Он сам сказал - это его наказание.

И если все, что он сказал - правда, он уже давно должен был уйти в иной мир, но он остался здесь, потому что его мать сделала свой собственный выбор. Кого я должна винить во всем этом? Кэри Хейла? Его эгоцентричную мать?

Они сломали жизни друг друга, следуя за своими желаниями, и лишь Кэри Хейл в итоге решил поступить правильно. Я позволю ему сделать это. Это то, что сделала бы я сама на его месте. Я бы не позволила страдать другим людям из-за меня. Я бы ушла ради них. Если бы можно было бы вернуть всех тех, кто из-за меня и Кэри Хейла умер, я бы сделала это.

Один раз, два, три, ск олько ошибок ты будешь совершать ? В реальном мире у людей нет шанса искупить грех. Ты понесешь наказание, что заслужила, Энджел.

***

– Ты купила все, что было в списке?
– спросила бабушка, роясь в пакете на кухне, освещенной тусклым светом. В люстре была всего одна лампочка, - остальные перегорели, и бабуля обещала, что обязательно позовет кого-то из знакомых, чтобы заменили, но, в итоге, забыла.

– Я купила все, и еще вот это, - я достала из кармана конфетки, которые любила бабушка. В форме мишек. Она рассмеялась:

– Ах ты подлиза!
– она снова заглянула в пакет, и улыбка сползла с ее лица: - А где клюква?

– Ты шутишь?!
– воскликнула я, бросаясь к бабушке, и она взорвалась смехом:

– Видела бы ты свое лицо. Словно Пышечка нагадила тебе в ботинок.

Я поморщилась, присаживаясь на стул:

– Ты не можешь так говорить.

– Почему? Один раз...

– Ладно, бабуль, я поняла, - буркнула я, останавливая ее.
– Помочь тебе с пирогом?