Он держал мой кулон между большим и указательным пальцем. Он наклонился и поцеловал его, а потом склонился и перешел к моей шее. Я вздохнула, поворачивая подбородок в сторону, немного вытягивая шею, чтобы дать ему лучший доступ.

Он отстранился и нахмурился.

– Что?
– спросила я, удивленная его реакцией.

– Ты не пахнешь, как мороженое.

Я усмехнулась:

– Я едва была на работе сегодня. Пэтти взяла мою смену, и сократила мои часы, чтобы у меня было больше свободного времени. По просьбе Джулианны.

Один уголок его рта приподнялся, а потом его рот растянулся в полномасштабную ухмылку:

– Спасибо, Джулианна, - он посмотрел на мои губы, и двинулся вперед, нежно целуя меня. Его рот открылся, и я встретила его язык своим.

– Пожалуйста, пошли со мной на выпускной, - он прошептал мне в рот.
– Я не хочу идти один. Я не хочу идти с кем-нибудь кроме тебя, и это мой последний год. Я не хочу его пропустить. Даже если мы останемся только для позирования на глупую картинку.

– Я понимаю твою дилемму, но я, правда, не хочу идти.

– Ну, - сказал он, двигаясь губами к моему уху.
– Иногда мы должны делать вещи, которые нам не нравится делать. Это хороший урок жизни.

– Ты прав. Если ты поговоришь с отцом об университете, то я пойду с тобой на выпускной вечер.

Он сел, шокированный моим предложением:

– Это нечестно, Эрин.

– Ты только что сказал, что…

– Я знаю, что я сказал. Но выпускной вечер и раздражение моего отца не совсем одно и то же.

– Они близки.

Он сузил глаза:

– Ты пойдешь на выпускной вечер, если я скажу ему, что хочу поступать в Даллас? Что если он скажет, нет?

– Это только между твоим отцом и тобой. Если ты скажешь ему, я пойду.

– Договорились.

– Правда? — сказала я, вдруг почувствовав себя не очень хорошо.

— Тебе лучше начать искать платье для выпускного вечера уже сейчас.

Я сглотнула.

Мы встали, и Уэстон переплел наши пальцы, спускаясь вниз по лестнице к моей машине:

– Почему бы тебе не поехать ко мне домой? Моих родителей не будет еще пару часов.

– Помнишь, что сказал Сэм?

Он кивнул:

– Он сказал, держать мои руки подальше от чьей-то будущей жены. Но ты не будешь чьей-то женой.

– Притормози, гонщик.

– Ты знаешь, что я имею в виду, - сказал он, открывая мою дверь.

– Увидимся через пару минут, - ответила я, запрыгивая в BMW.

Я лежала, опираясь на голую грудь Уэстона, завернутая в его руках. Потолочный вентилятор крутился над нами.

– Мне нравится, что ты носишь его каждый день, - сказал Уэстон, касаясь моего кулона.

– Мне нравится, что ты подарил его мне.

– Я люблю тебя.

Я сидела неподвижно, гадая, что то, что он только что сказал, было тем, что он имел в виду. Он и раньше намекал, что влюблен в меня, но никогда не говорил это. Не так прямо. Не вслух.

– Эрин?

– Я рада.

– Ты рада, - решительно сказал он.

Я закрыла глаза, зная, что расстроила его.

– Я хочу сказать это. Это просто странно ощущается.

– Ты так думаешь?

– Думаю, да.

– Ты думаешь, да.

– Хватит, - сказала я, садясь и продевая руки в лямки лифчика, а затем надевая рубашку через голову.

Он вздохнул, явно сожалея о повороте разговора.

– Это страшно, Уэстон. Даже если ты уедешь в Даллас, ты будешь в пяти часах езды. Мы будем жить отдельными жизнями. Никто не остается вместе, когда они поступают в разные колледжи.

– Ты не можешь знать наверняка, - он нахмурился.
– Почему нужно быть настолько негативной? Мы будем видеть друг друга так часто, как только сможем. Мы будем говорить по телефону каждую ночь. Мы останемся вместе, и тогда ты будешь приезжать ко мне, а потом ты влюбишься в Даллас, и переедешь туда, после окончания учебы.

– Значит так?

Он сел и оперся о спинку кровати:

– Да.

– Я не негативна. Я реалист. Я не хочу, чтобы кому-нибудь из нас было больно.

– Если мы не останемся вместе, это будет больно. Это разобьет меня. Я не хочу кого-то другого.

– Уэстон, тебе восемнадцать. Ты не знаешь, чего хочешь.

Он встал и надел джинсы:

– Ты точно не знаешь, чего я хочу.

Я закончила одеваться и завязывать мои кроссовки.

– Это просто здравый смысл. Мы живем, как в аквариуме здесь, но есть тысячи молодых, красивых женщин в Далласе.