Да, действительно, своим приказом Зыков отстранил от руководства колонией полковника Сереброва и майора Кузнецова, считая, что тщательное расследование покажет и выявит причины их халатности.

– Ничего генерал,- успокаивал его майор Бортников,- бунты, начинающиеся спонтанно, превращаются в неорганизованное сборище, которому по определению даже нельзя дать оценку. Еще один день и против главарей поднимутся все мужики.

– Э-э! Нет, майор, только не в сегодняшнем случае. Вот к примеру расскажу тебе последствия одного бунта в нашей области, так на деле существует парадоксальное объяснение после его подавления: когда зачинщиков беспорядков допрашивали следователи, так один бунтарь, ничего не придумав лучше, отвечал: "Не было спичек в зоновском ларьке, потому и начали бунтовать". Скорее всего, нужна была причина начать бунт, а поводом послужило обнаружение составом контролеров в ШИЗО пьяных осужденных, содержащихся в тот момент в ПКТ.

– Товарищ генерал, - прервал их разговор дежурный офицер,-вас к телефону, Москва.

Генерал поднял руку, и все замолчали.

"Наконец то,- подумал Зыков ,- хоть какое-то движение".

Выслушивая по телефону указания, он только произносил короткие фразы:

– Так точно! Слушаюсь! Будет исполнено! Доложу лично! Всего хорошего.

– Так, быстро по машинам и к колонии, по дороге и на месте обсудим ситуацию,- распорядился он.

Приказ из Москвы гласил о следующем: "Принимайте решение по обстановке, стрелять разрешается только в исключительных случаях, когда существует прямая угроза жизни мирных граждан и военнослужащих. Для устрашения бунтовщиков разрешается стрелять в воздух и поверх голов. По исполнении немедленно доложить".

Генерал Зыков и майор Бортников получили негласный приказ, подтверждающий их полномочия для жесткого подавления бунта.

– Что передают наблюдатели?- спросил майор.

– Пока заключенные в колонии не проводят никаких действий, но ранее замечено, что с одного отряда, который находится здесь ,- майор Ефремов указал пальцем на карте, где располагалось строение первого отряда, - в сторону изолятора провели под охраной группу заключенных. Другие группы стаскивают на баррикады дополнительно тумбочки, железные кровати.

– Какие лучшие позиции были избраны снайперами?

Майору Бортникову показали месторасположения стрелков и отметили "мертвые зоны", которые по понятным причинам не простреливаются, мешали расположения двухэтажных корпусов.

– Вы считаете, что среди заключенных есть специалисты, способные разбираться в боевой тактике противника, и в порядке расположения наиболее удобных огневых точек?

– Товарищ майор, после неудачной попытки нашими спецподразделениями овладеть колонией, можно судить, что среди осужденных есть стратеги или, по крайней мере, люди, ранее служившие в особых армейских частях, - сказал майор - командир группы.

– Ну конечно, откуда вору в законе знать такие премудрости,- генерал Зыков постарался выдавить из себя улыбку,- хотя в принципе хотелось бы мне после этой серьезной заварушки побеседовать лично со всеми организаторами бунта. Ознакомиться не с материалами уголовных дел, а именно с лицами, но думаю, что сделать это будет весьма проблематично.

Офицеры понимающе закивали.

Бортников обратился к офицерам, командирам спецподразделений:

– Чтобы дезориентировать бунтовщиков и не дать им сконцентрировать внимание на холостых выстрелах, предлагаю: очень осторожно посылать очереди из огнестрельного оружия. Это касается солдат, которые будут находиться в БТРах. Мы должны создавать видимость, что все бойцы стреляют по-настоящему - это обстоятельство должно напугать и посеять панику в рядах заключенных. Еще раз напоминаю, что стрелять в осужденного разрешено только командирам и только в экстренном случае, за каждого погибшего я буду требовать от офицера подробный рапорт.

Подъезжая к мятежной зоне, генерал и майор увидели из окна армейского "УАЗика", как милицейские и военные кордоны разворачивали практически все автомобили. Исключением являлись машины скорой помощи и военных. По периметру всей колонии, вдоль внешнего забора, расположились бойцы внутренних войск, вооруженные автоматами. Через каждые триста метров прохаживались военные с овчарками. По углам забора стояли бронетранспортеры, готовые в любую секунду рвануться в бой.

У главного подъезда к колонии располагался БТР КМШ (Бронетранспортер Командно-штабная машина). Со стороны главных ворот, отойдя на безопасное расстояние, расположились штурмовые отряды спецподразделений и два БТР-70 с пулеметами на башнях. Дальше: где располагались ворота в промзону, тоже находились идентичные подразделения. Два военных вертолета ожидали приказа, чтобы подняться в воздух с площадки, около близлежащего "Клещихинского" кладбища.

Генерал и майор остались довольны осмотром дислоцированных групп. Все с нетерпением ждали условного сигнала к началу штурма.

В зоне тоже шли последние приготовления к обороне. В штабе собрались все бывшие вояки, которые ранее, перед приговором суда служили в армии. Образовался так сказать небольшой военный совет, метко названный одним заключенным: "Советом в Филях" (Война 1812г. с французами). Кто мог дать хотя бы малейшую ценную информацию, искренне делился опытом и советом. Дронов не очень разбирался в военной тактике и в этом плане отдал свои полномочия Сергею Ирощенко и Игорю Семченко.

Чтобы иметь козырь в руках и диктовать свои условия властям, четверых активистов, находящихся под охраной в первом отряде, сопроводили в штрафной изолятор. Раздели до трусов прапорщиков и переодели зэков-активистов в их форму.

Итак, по согласованию с бывшими военными спецами, было решено: четверых заложников при острой необходимости вывести в зону боевых действий и применить тактику "живого щита". Такой ход планировался при работе снайперов. А что стрелкам отдадут приказ об уничтожении верхушки комитета, Ирощенко ничуть не сомневался. Он не захотел, чтобы при стрельбе погибли прапорщики, и предложил пустить в "расход" бывших, ярых активистов.