– Куда, назад!
– закричал Ирощенко - это подставной БТР, он стоит в зоне работы снайпера.

Но его крик заглушил шум винтов опускающегося вертолета. Он барражировал над плацем, поднимая клубы пыли, и поэтому буквально через секунды никто не мог заметить, что творится вокруг.

Большая часть бунтовщиков кинулась на закрытие прорыва, но было поздно: солдаты, прикрываясь щитами, разворачивались полукольцом, и первые заключенные, кто смог подбежать к ним, получили увесистые удары дубинками и щитами.

Пошла вторая волна заключенных, вооруженных тяжелыми железными арматурами, но пробить стройный ряд щитов им не удалось, тогда осужденные попробовали прорвать оборону с флангов и разбившись на две большие группы, кинулись в менее защищенные места. Ряды солдат расступились, и взору осужденных предстала еще одна линия атакующих. Первые ряды спешно построились "клином" и шаг за шагом, бряцая щитами, двинулись вперед.

Сзади уже напирали другие спецы, сжимая в руках дубинки и саперные лопатки.

Увлекшись основным прорывом военных, заключенные на какой- то миг оставили БТРы в покое. Между тем, в нижних откосах по бокам машин, открылись люки и стали выскакивать вооруженные автоматами солдаты. Они оперативно занимали оборону на плацу. Воины в первом ряду присели на одно колено и прицелились, направив стволы автоматов на заключенных, вторые же ряды заняли позиции стоя. Солдаты пытались создать психологическую атаку на бунтовщиков, но в порыве боя многие из них мало, что соображали. От основной толпы отделилась группа зэков и бросилась в сторону автоматчиков. Полетели бесполезные пакеты с цементом и пара зажженных бутылок с горючим.

Первые автоматные очереди пришлись поверх голов. Второй залп был направлен по ногам: пули с визгом рикошетили об асфальт, один из заключенных, как бы споткнулся и, обхватив руками раненное колено, что есть мочи закричал:

– Падлы! Больно!

Остальная часть группы кинулась обратно.

Дронов и Ирощенко старались криками организовать разбегающихся мужиков, призывая образовать подкову, но строй солдат, защищенный щитами, упрямо наступал, и по мере того, как основная группа бойцов продвигалась прямо, углубляясь на территорию противника, задние ряды расширяли зону боевых действий.

В этот момент со стороны промзоны приближались военные, быстро сокращая расстояние до основной группы заключенных.

"Все, конец, промзону захватили",- подумал Дрон.

Среди зэков началась паника: кто-то бросал арматуры и палки, поднимая руки вверх, некоторые группы пытались прорваться к баракам, расположенным за плацем. Но дорогу им преградили автоматчики, открывшие огонь поверх голов заключенных.

Дронов, Ирощенко, Воробьев и еще несколько человек, все время державшихся вместе, все-таки пробили кольцо окружения с помощью подрыва взрывпакетов, запущенных поверх голов бойцов. Не ожидавшие такого оборота, солдаты бросились в рассыпную, испугавшись поражения смертоносными начинками.

Пока военные приходили в себя от непредвиденной атаки со стороны заключенных, последние уже заскочили в кирпичное здание. Автоматчики не могли открыть по ним огонь, боясь зацепить своих. Пришлось преследовать группу заключенных, скрывшуюся в подъезде здания. Увлеченные погоней, солдаты с ходу влетели в подъезд, и в этот момент прозвучал оглушительный взрыв от последней подорванной бомбы, как раз напичканной смертоносными шариками. Первые трое солдат, получив различные ранения, упали на пол, остальные открыв огонь, выскочили из здания и заняли оборону.

Ирощенко, рискуя быть застреленным, ползком приблизился к раненным. Первый боец лежал без сознания. Сергей стянул с его плеча ремень автомата, затем подполз ко второму бойцу и потянулся за оружием. Солдат попытался поднять ствол и выстрелить, но силы покинули его, он обмяк. Третий из воинов смотрел на Сергея умоляющим взглядом и, отбросив автомат, отвернулся. Ирощенко не стал никого трогать, только сгреб оружие и, прижимаясь к стене, поднялся на второй этаж.

Там вовсю кипела работа: друзья подтаскивали двухъярусные шконки и бросали их на лестничный пролет, плотно заваливая проход. Ирощенко прошелся вдоль коридора второго этажа и убедился, что с внутренней стороны стены им не грозят снайпера, так как в ней не было окон. На противоположной стороне коридора располагались спальные секции, окна которых выходили на запретную зону. Прорыва бойцов можно было ожидать только со стен, при помощи лестниц или проникновения с крыши на веревках.

Оборону решили держать в обе стороны, защищая заваленный лестничный проход и общий коридор. Проверив рожки, Сергей нерадостно сообщил:

– Патронов мало, нужно беречь, и не устраивать огнестрельные "перепалки".

Он перевел собачки механизма, поставив автоматы на производство одиночных выстрелов. Один "калаш" он вручил Игорю Семченко, другой Сережке Соколу, третий оставил себе.

– Ну, вот братва, - сказал Алексей Дронов,- кажется, пришел наш последний час. Помните, на плацу мы дали возможность мужикам сделать выбор. Теперь я даю вам точно такую же возможность - решите для себя: стоит ли вам продолжать бунт. Мне не хочется губить ваши молодые жизни, потому обращаюсь к вам чисто по -дружески. Я прошу тех, кто не хочет продолжать это дело, пусть идут в самую дальнюю секцию отряда и растянут в окне белую простыню. Вас не тронут - это знак парламентеров. Остальные, кто не хочет сдаться в лапы МВДэшников остаются со мной.