– Ну, значит жди этапа на дальняк,- со знанием дела пояснил Паша.

– А что за статья у тебя такая?
– поинтересовался Волчонок.

– Семьдесят седьмая, первая.

– Ты что, на зоне бунт замутил?
– с удивлением спросил его Волчонок.

– Ну- да, так и есть, мы с братвой подняли бунт на общаке, может, слышали?

– Еще бы не слышать, до нас полосатиков на Убинке отголоски вашего бунта докатились, поговаривают к вам в зону правильный босяк зашел.

Сашка обрадовался, что в этой камере с пониманием относятся к бунту в колонии общего режима.

– Да - это правда, этим босяком был вор в законе Дрон.

– Дрон?!
– Паша Железный оживился,- да я с ним в Свердловской тюрьме в одной хате сидел, он тогда ждал этапа на Сиблаг. Ништяк бродяга, я его хорошо помню. Слушай Санек, ну как он, а ему сколько втерли?

– Нисколько. Погиб Леха, его снайпер во время бунта срезал, он сам под пули пошел, заранее знал, какой конец его ожидает.

– Я тоже о нем слышал,- сказал Волчонок, мой кореш Аркан о нем раньше рассказывал, жаль бедолагу, молодой еще был.

– Аркан?!
– удивленно произнес Сашка,- это Лехи Дрона лучший кореш, он ведь нас с воли подогревал, потом малявы по зонам и тюрьмам гнал, чтобы нас братва поддержала, и в изоляторе постоянно грел пацанов, которые во время бунта от ментов пострадали.

Сашке было интересно общение с Волохой, человек с особого режима, должно быть авторитетный. О таких мужиках люди говорят: "Крым - Нарым прошли".

Сашка не курил, в камере дым стоял коромыслом, как говорится: "хоть топор подвешивай". Он слышал, что некурящий человек получает семьдесят пять процентов дозы никотина больше, чем курящий.

После обеда в камере немного угомонились: кто играл в карты, а кто упал на боковую спать.

Со стороны тюремного двора, за решетками и сплошными жалюзями, послышался юношеский голос, задушевно полилась мелодия песни. Голос нарастал, усиливался, разлетаясь по двору, вдоль стен, расположенных буквой "П". Парнишка пел о свободе, о белой лилии. Многие заключенные, в том числе и Сашка запрыгнули на верхние нары и прислушались, когда парнишка заканчивал петь куплет, подключался девичий голос, помогая ему подпевать припев. Дуэтом песня звучала изумительно. Когда парень и девушка допели песню до конца, за тюремными стенами раздались восторженные крики, многие просили, чтобы "малолетки", а это они исполняли песню, вновь ее повторили, так как не все успели услышать с самого начала.

Паренек снова затянул:

Мне снилась девушка, такая милая,

Такая чудная на вид краса.

Вилась змейкою, ленточка темная

И были полны слез ее глаза.

Она то плакала, а то смеялась,

Хотела высказать слова любви,

Но пришло времечко, и мы расстались,

О, где ж ты девушка моей мечты.

Куда девались, глазенки карие,

Кому ты песенки теперь поешь,

А я здесь слушаю подъемы ранние

И жду когда ты мне, письмо пришлешь.

Весной, как никогда, на волю хочется

И сердце просится в простор полей,

Белая лилия - свобода милая,

Приди желанная, приди скорей.

А если встретите ее на волюшке,

То не старайтесь ее завлечь,

Здесь за решеткой, в темнице каменной

Ее любовь я сам, смогу сберечь.

Вдруг во дворе раздались крики и шум - это тюремная охранка передавала по рации, чтобы дежурные на этажах успокоили разволновавшиеся песней камеры. Все вокруг стихло.

Сашку заинтересовал один мужик, ему было около сорока лет, он сидел и красиво разрисовывал "марочку" (носовой платок). Сашка подошел и присел рядом, стараясь не мешать тюремному художнику. Гриша - так звали живописца, рисовал картинку на материале цветными пастами. Сюжет довольно простой, но брал за душу. На переднем плане белокурая красавица, обнимает ствол березы. Художник тщательно обрисовал фигуру в легком платьице, на траве, рядом с девушкой лежит узелок с вещами. Ее взгляд устремлен вдаль, на старинной монастырь, к которому, между холмами, петляла тропа.

Гриша посмотрел на Сашку и спросил:

– Что, нравится?

– Конечно, особенно девушка и монастырь. Красиво рисуешь, а что означает твоя картинка?

– Красавица прощается с миром и постригается в монашки, слышал о таком?- спросил он Сашку.

– Да, приходилось. Здорово рисуешь, класс! Мне нравится,- повторил он.

– Ну, раз нравится, возьми себе на память, будешь вспоминать о бедном художнике, с которым повстречался в Новосибирском централе, только замочи ее в воде с солью, чтобы рисунок не смывался при следующей стирке.