Что творилось в горотделах НКВД, Михеев знал не по наслышке, иногда партийное руководство и главные чекисты ЗСК направляли части РККА для усиления конвоя арестованных. У Ильи в органах НКВД был старый друг - Сергей Романов, старший лейтенант, когда-то они вместе начинали службу. К тому же они были земляками, Романов был из Могильников, а Илья из Михеевки. При встречах чекист - Сережа информировал в строгой секретности о проводимых операциях с "врагами народа". Романову в свою очередь изливали душу за стопкой самогона главные исполнители приговоров и прочие чекисты, у которых не выдерживали нервы от неиссякаемого потока "врагов народа". Когда речь заходила о бывших белогвардейских офицерах и монархических особах, в глазах рассказчиков горел огонь мщения за якобы поруганную честь страны. Но когда приходилось расстреливать сельского учителя за антисоветскую пропаганду или колхозницу, спалившую амбар с зерном, а то и подростка, передававшего секретные донесения организаторам мятежа, в голове у некоторых, немного мыслящих чекистов рождался вполне естественный вопрос: "Восьмидесяти - летний старик или четырнадцати - летний паренек - они тоже контрики?".

В конце августа 1937 года, Илью направили в Томск с секретным донесением, и он отдал пакет начальнику горотдела Овчинникову. Проходя по коридору управления, Михеев увидел, как под конвоем проводили молодого мужчину, показавшегося ему знакомым. Когда Илья возвращался в Колпашево, он вспомнил арестованного, это был бухгалтер из конторы колхоза "Красный партизан", то есть с родной деревни Ильи. За что его арестовали, пока оставалось тайной. По прибытию в Колпашево, Михеев узнал, что их часть возвращается к месту постоянной дислокации в Новосибирск, остается только небольшое отряд военнослужащих. Попросив у командира части краткосрочный отпуск, Илья решил навестить родных в Михеевке. Капитану Михееву надлежало вернуться в Новосибирск и отметиться в спецкомендатуре. Перед отъездом, он заскочил повидаться с Романовым, но продолжительного разговора у них не получилось, старший лейтенант отбывал на проведение какой-то секретной операции. Под строжайшей тайной он сообщил Илье, что в верховьях Оби, недалеко от села Вороново, части НКВД проводят аресты врагов народа, их будут сплавлять на спецбарже, приспособленной для подвижной доставки задержанных в Новосибирскую тюрьму, либо Томскую. Распутица, а иногда неспокойная обстановка в таежных местах, заставляла руководителей НКВД приспосабливать плавучие баржи.

Илья затревожился, ведь Вороново располагалось недалеко от Михеевки, и если судить из рассказа Романова, аресты будут проводиться в разных приобских селениях.

– А что случилось?- спросил он Сергея.

– Только между нами, раскрыт крупный заговор контриков. Представляешь его масштабы: начиная от Новосибирска и заканчивая Нарымом, действуют разной численности группы, и все они входят в одну повстанческую организацию "Союз Спасения России". Еще бы немного промедлили, и вся эта мощь подняла бы мятеж в ЗАПСИБ крае.

– Да, работы теперь органам хватит, не завидую вам,- произнес с сочувствием Илья,- я вот домой на недельку собрался и оттуда в Новосибирск.

– А где ты жил?
– спросил Романов, как будто не помня, что Илья его земляк.

– В Михеевке,- удивленно ответил капитан.

– В Михеевке?
– как-то странно переспросил Сергей, - ах - да, ты же говорил мне. Ну, что ж, счастливо отдохнуть Илья.

Перед тем, как расстаться, Романов на ходу спросил:

– У твоего отца тоже фамилия Михеев?

– Конечно же,- улыбаясь, ответил Илья.

– А братья родные у тебя есть?

– Нет, только две сестры, а вот двоюродные имеются.

– Как их фамилия?

– Михеевы. А ты почему спрашиваешь?- насторожился Илья.

– Да нет-нет, это я так, из любопытства,- уклончиво ответил Романов.

Старший лейтенант, после того, как ушел Михеев, призадумался: "Как же мне поступить? В списках, подлежащих к аресту, числятся Михеевы, я точно помню, так как Илья носит такую же фамилию. Может позвонить Овчинникову и доложить? Или догнать Илью и предупредить, что его родные подлежат аресту. Я что, совсем голову теряю, меня же расстреляют за пособничество врагам, а вдруг выплывет моя связь с Михеевым... Хотя нас мало видели вместе. Как же быть? Через три дня мне следует быть на барже и конвоировать арестованных, а Михеев сегодня же отправляется в деревню. Придется переговорить с командиром отряда Новиковым и принимать решение на месте.

Илья отправил в Новосибирск телеграмму, сообщив жене Марии, что скоро приедет к ней и детям. Они жили временно у родных на улице Фабричной и вскоре Илья, как служащий РККА должен получить долгожданную квартиру. Отметившись в комендатуре, Михеев отправился на пристань, чтобы с попутным судном, добраться до родной деревни. Ему удалось сесть на небольшое, грузовое судно, как раз направляющееся в сторону Новосибирска. Всю дорогу он вспоминал разговор с Романовым, почему-то Илье показалось, что не просто так он интересовался фамилиями его братьев и отца. Конечно же обстановка тревожила Илью, последние события говорили сами за себя: шли аресты, не только руководителей предприятий, но и учителей, врачей и многих других профессий. Но чтобы это касалось деревенских жителей, недавно вступивших в колхоз, Илье почему-то и в голову не приходило.

Через два дня, глубокой ночью судно достигло села Топильники и, пройдя несколько километров, просигналило жившему на берегу в домике бакенщику. Иван Кузмич на лодке подплыл к пароходу и, забрав Михеева, причалил к берегу лодку.

– Илюха, вот ты какой стал,- едва узнав дальнего родственника, приветствовал капитана бакенщик.

– Да, Ваня, время идет, моему старшему сынишке уже пять лет исполнилось. А ты, женился или все так бобылем в своем домике живешь?

– Так и коротаю один, некогда по девкам разъезжать. Бакены новые поставили, надо обслуживать. Тут на медне баржа на мель села, так с области два буксира прислали, еле сдвинули. Фарватер - то устарел, и не рассчитан на многотонные баржи. Ты на побывку, али как?

– С недельку погощу у отца с матушкой, а затем в Новосибирск, я человек служивый, куда посылают, туда и еду.

За разговорами Иван переправил Илью на противоположный берег и, попрощавшись, отплыл назад, а Михеев зашагал по тропе прямо к своей деревне.

После трудовой недели, пришел выходной: заспанные, но обрадованные появлением Ильи, отец - Тимофей Васильевич, мать - Клавдия Семеновна и младшие сестры: Софья и Мария, привечали дорогого гостя. Сон, словно рукой сняло, накрыли на стол и до самого рассвета делились новостями.