Теперь я понимаю, что лучшим решением было бы купить обратный билет. Но тогда, я словно пытаясь

исправить свои ошибки, поступила очень рискованно и безрассудно.

Поймав такси, я назвала свой адрес. Нужно было забросить вещи и отправиться на встречу к отцу. Судя по

данным из интернета, он находился в здании милиции, которую распустили.

166

Таксист как-то странно поглядывал на меня, пока вез к моему родному дому. Но я вскоре перестала это

замечать, полностью погрузившись в пейзажи города, которого я теперь не узнавала.

Осень в моей стране была не такой уютной как в Испании. Серое небо, холодный ветер, моросящий дождь и

температура еле-еле переползала деление термометра «+10». Но не это меня смущало.

Город стал иным. Я словно попала в другое измерение. Людей обычных очень мало, зато в камуфляжной

одежде непривычно много. Автомобили без номерных знаков, сорванные флаги, столько лет висевшие на

почетном месте, теперь валялись в грязи. А еще, оружие. Я наблюдала, как устрашающее стало привычным.

Автоматы держали в руках, а кобура на поясе для многих было нормой…

Чувство паники и страха, сжимало мои внутренности холодными клещами. Я стала набирать номера всех

своих знакомых из родного города. Но все безрезультатно – либо автоответчик, либо гудки, либо «номер

недоступен». Мне нечего не оставалось, как позвонить подозрительному другу отца. Прослушав череду

долгих гудков, мой вызов остался безответным.

Во всей этой ситуации был только один плюс: я могла сосредоточиться над чем-то, кроме Виктора Эскаланта.

Мы остановились возле какого-то поста из самодельных сооружений. Мешки с песком были выложены в

баррикады, на огромных бетонных плитах были надписи: «Стоп» и «Гаси свет». Мужчины с оружием наготове

проверяли документы у желающих проехать. Мы были не исключением. Когда мне мой паспорт вернули, мы

тронулись дальше в путь.

Мой взгляд задержался на самодельном кресте, в центре которого гвоздем был приколочен лик Божьей

Матери.

– Ужас, какой!..
– пробормотала я.

Водитель вопросительно на меня посмотрел, и я поняла, что машинально говорила по-испански.

– Простите…

Я не стала расспрашивать его, слишком уж странно он смотрел на меня.

Мы приехали. На улице уже смеркалось. Я вышла из авто и остановившись, кинула взгляд на мой родной дом.

Предчувствие чего-то плохого, мне не давало покоя. Мрачный и, на вид, одинокий двухэтажный особняк за

высокими воротами. Он был такой чужой и холодный, словно всем своим видом отговаривал меня входить

внутрь.

Но я двинулась вперед, волоча за собой сумку и чемодан на колесиках. Калитка была полу распахнута, вольер

нашего пса был пуст.

Папа, мой папочка, как же ты там?! Твоя безалаберная дочь вернулась домой… Господи, неужели мне

придется ночевать дома одной?! Эти мысли не давали мне покоя…

С ужасом, я обнаружила, что входная дверь была не заперта. А войдя в дом, я увидела жуткий беспорядок –

разбитые вазы, перевернутая мебель и покалеченные стены отверстиями, странного происхождения. Неужели

от пули?!

Я замерла в центре комнаты, пытаясь прийти в себя.

Звуки из отцовского кабинета, заставили меня вздрогнуть. Я, порывшись в сумке, нашла свой шокер и, бросив

багаж, бесшумно двинулась в сторону закрытой двери. Моя робкая надежда, что я там увижу отца,

провалилась в тут же секунду, когда приоткрыла дверь.

В окружении разбросанных вещей, словно после обыска, за папиным столом сидел худой долговязый парень с

копной русых волос. Он был мне абсолютно незнаком.

Я не знала, что мне еще оставалось делать, кроме как толкнуть дверь и войти в кабинет отца.

Молодой мужчина поднял ко мне лицо со щетиной на скулах. Его серые глаза удивленно скользнули по мне, и

он поднялся на ноги.

– Кто вы такой и что делаете в кабинете моего отца? – гневно спросила я, входя вглубь комнаты.

167

Незнакомец улыбнулся и, взяв рамку с моим фото со стола, ткнул в нее пальцем:

– Так это вы?

– Да.

Он задумчиво рассматривал мое детское изображение: