– Ах, ты, сучка! – заорал он, когда я царапала его лицо своим барселонским маникюром.

Я была свободна и побежала к выходу. Разум, забившись в угол от страха, в моем сознании подсказывал, что

он не будет в меня стрелять. Я им нужна живой, он сам признался.

Жесткий удар и я упала на пол, скрючившись от боли.

– Не так быстро, малышка! – задыхаясь, он выбил из моих рук шокер ногой и, схватив за волосы, стал куда-то

тащить.

– Пойдем-ка, наверх.

Я не могла дышать от боли, пытаясь крикнуть, но безрезультатно. Да и кого звать на помощь?

Дворак втащил меня в какую-то комнату и отпустил. Я попыталась отползти, от него как можно дальше,

безудержно рыдая. Если удастся добраться до окна, у меня будет шанс выпрыгнуть.

– Пожалуйста, не надо! У меня есть деньги, я отдам все! Только не надо, пожалуйста!..

Злодей расхохотался.

169

– Этого у меня хватает! Но твои - я тоже заберу, в любом случае!

Я поняла, что это самое ужасное, что может со мной произойти. Я молила о помощи…

Он снова стал приближаться ко мне. Внезапно зазвонил мой мобильный. Я выхватила его из кармана и нажала

кнопку ответить:

– Помогите мне! Пожалуйста, помогите!.. – кричала я в трубку.

Дворак попытался у меня его отобрать, но я со всей силы ударила его каблуками.

Он согнулся:

– Дрянь!

Я попала ему в живот, хоть не целилась вообще.

– Проспект Гвардейский, 115! – прокричала я, но он уже сел на меня сверху и отбросил мой телефон в сторону.

Мужской кулак ударил меня в лицо. Потом еще раз. И еще раз… Кольца на его пальцах раздирали мою кожу.

Я почти потеряла сознание, чувствуя свою кровь на вкус. Господи, как больно…

Насильник швырнул меня на что-то мягкое. Я пыталась бороться, но руки стали словно свинцовыми. Я

услышала звук рвущейся ткани.

Потом тошнотворный рот стал меня целовать.

Собрав остатки сил, я стиснула зубы, прокусив свинье губу. Он взвыл от боли. Еще один удар и я погрузилась

во мрак.

Глава 43

Я решила умереть

Я пришла в себя от ноющей боли во всем теле. Солоноватый привкус во рту вызывал тошноту. Одежда на мне

была разорвана и испачкана кровью. Не только моей.

Я пришла в себя иную. Сломленную. Избитую. Изнасилованную.

– Очнулась? – откуда-то появился мой насильник. – Сейчас у меня дела с твоим папашей. Сообщу ему

радостную весть. А потом вернусь к тебе. Ты мне очень даже понравилась!

Не мужчина и не человек, похотливо улыбался и застегивал свои брюки:

– Но если не будешь более сговорчивой, отдам тебя солдатам! Это и так произойдет, конечно. Но лучше для

тебя, стараться изо всех сил, чтобы оттянуть этот момент.

Он ушел. Оставив меня, сломанную забаву для мужчин, одну в своей комнате.

Здесь я спала с трех лет.

Мама читала мне сказки на ночь и пела колыбельные, лежа со мной вот на той кровати, где меня только что

изнасиловал ублюдок.

Меня стошнило. Прямо на постель.

Пошатываясь, я встала и пошла в ванную комнату. Я чувствовала грязь, меня воротило от самой себя. Стала

под душ прямо в остатках одежды.

Я вещь. Я не человек. Меня ставят на кон. Мне придумывают роль. С легкостью обманывают и предают, как

забытую игрушку, уже выросший ребенок. У меня нет сердца, нет души. Даже мое тело взяли силой…

Я стала срывать себя окровавленные тряпки. Кажется, мои раны на лице и царапины по телу стали болеть

сильнее от горячей воды и мыла, которым я беспощадно терла себя. Пена смешалась с моей кровью. Пол в

душе приобрел розовый оттенок. Но я не переставала с силой мыть свою кожу, раздирая раны еще сильнее.

170

Мне не стало легче, когда я вышла из-под воды.

Открыла гардероб. Он был почти пуст. Мне на глаза попалось платье мамы. Такое забытое и одинокое. Как

символично...

Надев его, я подошла к зеркалу. Мое изуродованное от побоев лицо было бледным, глаза выдавали мое

безумное состояние. Платье белое в нежный розовый цветок, было большим для меня. Но оно словно бальзам

для израненной меня.

Мама, мамочка! Спаси меня! Забери меня к себе! Я не хочу больше ничего, только обнять тебя… Твоя дочка

очень слабая, она не может выносить эту боль.

Я совсем одна! Теперь, совсем одна…

Я сдаюсь. Помоги мне, будь со мной в этот миг. Встречай меня, мамочка. Я иду к тебе!