Фэйри недоверчиво хмурился, пока я выталкивала из себя слова. А в конце и вовсе расхохотался. Но на этот раз я была уверена: не надо мной.

«За чт-то т-тебя, кстати, изгнали?» – вспомнила я.

Фэйри хихикнул и выпалил:

«За то, что советы давал».

Секунду мы смотрели друг на друга, потом я не выдержала и тоже рассмеялась.

«Н-ну в-вот, значит, оп-пыт есть».

«Говорю же, королева, лучше убей».

«Об-бойдёшься», - фыркнула я.

«Благополучие Арин будет зависеть от меня, так?» – зачем-то спросил фэйри, когда я отдавала приказ тюремщику освободить его. И страже – отвести в бывшие покои Рэвина.

«К-конечно, - я поймала внимательный и опять напомнивший мне Зелёную королеву взгляд. – Н-не разочаруй м-меня, зверёк».

***

Илва

Русалка олицетворяла прекрасную доступную деву – этакая несчастная в беде, спасите-помогите. Мои стражники косились на неё странно, и даже лекарь кружил как курица-наседка – не смотри, что скоро песок сыплется, а всё туда же.

Честно говоря, меня удивляло не это – а выражение бесконечной скуки на русалочьем прекрасном личике. Она морщилась, когда капитан моей стражи словно бы случайно уронил на кровать фиалки, с которыми зачем-то пришёл в мои покои. Гвардейцы сошли с ума, даже прислуга сама не своя, а русалка таращилась на меня, улыбалась мне – будто чувствовала, что я единственная в комнате (а может, и во дворце), на кого её чары не действуют.

Когда лекарь вместе с гвардейцами ушли, русалка попробовал встать. Получилось у неё примерно как у меня поутру – только ноги её не просто не держали, а ещё и болели. Иначе зачем такую рожицу состроила?

«Чт-то у т-тебя с ногами?» – мрачно поинтересовалась я. Снова звать ей лекаря?

«Ничего», - русалка упала обратно на кровать и, улыбаясь, принялась массировать колени. Хм, а может, это такой фокус? Мама тоже в обморок на руки своих гвардейцев падала, когда её фэйри сильно доставали. Проблему это не решало, но как мужчины умилялись…

«Я п-позову лекаря?»

«Ваше Величество, не нужно, - русалка улыбнулась, и её улыбка, и взгляд так сильно напомнили Рэяна, что грудь сдавило от боли.
– Ваш лекарь великолепен, но даже он мне не поможет. Простите, но вместо ног у меня должен быть хвост. И когда его разделяют на эти… подпорки, он болит».

А… Выходит, её и без меня пытают. А хорошо держится, девка. А играет как! Ах, не надо, мне ничто не поможет, ах…

В дверь снова поскреблись, и мгновение спустя внесли завтрак. Я наблюдала, как, поймав улыбку русалки, расцвёл, прямо-таки засветился мальчишка-паж. И, когда он ушёл, не выдержала:

«К-как т-ты это д-делаешь? Т-тебя все любят. К-как т-ты это делаешь?»

Русалка весело глянула на меня.

«Я им улыбаюсь, Ваше Величество».

Угу. А я на них кричу. Заикаюсь. А, да. И угрожаю убить.

«Туманная королева, люди не будут вас любить по приказу», - сказал мне утром её фэйри, Сильвен. Как будто мне так нужно, чтобы меня любили. Я просто хочу знать, как у других это получается.

Да и сколько я Рэяну ни улыбалась, а он всё равно эту мымру хвостатую выбрал… Впрочем, его можно понять. Вон я какая – уж зеркало-то мне не лжёт. Будь я на месте инесского принца, тоже бы в красавицу-русалку влюбилась.

Русалка возникла в зеркале рядом со мной, словно издеваясь. Сверкнула глазищами.

«Улыбнитесь, госпожа. Вот увидите, как это красиво».

Я скривила губы.

«См-меёшься н-надо мной?»

«И в мыслях не было, Ваше Величество».

Она стояла рядом – живое воплощение всего, что мне хотелось. Красота. Жизнерадостность. Любовь.

А ведь она умрёт скоро – подумалось мне. И она это знает, не может не знать.

Силу я уважала всегда, и даже сейчас, не смогла не признать – сила духа морской девки меня восхитила. Пусть она знает какое-то заклинание, которое поможет ей выжить, она не может быть уверена наверняка, что оно сработает. Значит, должна бояться.

Испуганной русалка не выглядела.

«Т-ты очень красивая», - пробормотала я, глядя в зеркало на наши отражения.

Русалка улыбнулась.

«Не очень. У меня рыбий хвост, и чешуя вместо кожи. Серьёзно, вы же сами видели».

Я усмехнулась. Да уж, а у меня мешки под глазами. И всё равно, несмотря на твои хвост с чешуёй Рэян предпочёл тебя.

***

Арин

– Ваше Величество, меня восхищает ваша тюрьма. Честно. А почему вы отсюда мышей выгнали? Им же тоже надо где-то жить, - я болтаю без остановки – просто чтобы заполнить тишину.

Королева как обычно неразговорчива. Мы с ней – забавная парочка. Обе поскальзываемся на крутых ступеньках. Обе путаемся в юбках (я с непривычки; Илва, похоже, по привычке). И я болтаю без умолку, а она молча, целеустремлённо ведёт меня всё дальше по тёмным коридорам. За нами стелется туман – как всегда вокруг королевы. Я нет-нет, но пытаюсь его погладить, но он ускользает, окутывает Илву. Верный.

– Т-то есть я д-должна люб-бить всех, т-тогда и м-меня любить будут? – королева останавливается перед тёмной камерой. – Чт-то, и предателей т-тоже?