Я смотрю ему в глаза.

– Да.

Тебе не придётся ни от чего отказываться. Это будет только моё решение. Я хочу, чтобы ты был свободен. А бедная королева счастлива. И честно говоря, это такие желания, ради которых стоит умереть. Серьёзно.

Тем более, что я теряю? Сильвен говорил, что собственное тело станет для меня тюрьмой. Стало – я не могу представить себя русалкой. Но и человеком быть тоже уже не могу. Кто я? Можно потратить оставшееся мне время на суматошные поиски в архивах и беседы с колдунами. И не найти ничего.

А можно просто наслаждаться тем, что есть.

Я выбираю второе – тем более, королева не гонит меня от себя. Меня красиво одевают, мне улыбаются её слуги, меня заваливают подарками её лорды.

О духи, какая же это скука!

Рядом с молчаливой, хмурой королевой тумана мне намного приятнее – она не лжёт, и смотрит без восхищения.

Я люблю её почти как Сильвена. И мне жаль её точно так же.

***

Арин

На набережной меня однажды встречает Мартин. Я уже знаю, что он исполнил мою просьбу – и, если бы не Илва, увёз бы Сильвена в Гленну. Сам Сильвен не считает, что это имеет хоть какое-то отношение к «позаботиться», но Сильвен вообще мнительный. Неудивительно, что они с королевой так хорошо друг друга понимают.

– Я уплываю завтра в Никэл, - Мартин не сводит с меня глаз и держит за руку – очень интимно. – Плывём со мной, Санна.

Я уже успела отвыкнуть от этого имени – Сильвен зовёт меня Арин, остальные не зовут никак. Санна. Другая жизнь, полная тщеславия и морской соли.

– Зачем?

Мартин сжимает мои пальцы.

– Я не хочу, чтобы ты умирала здесь.

Ему я не лгу про то, что буду жить. Я говорю просто:

– Думаешь, в Никэле будет лучше?

– Я соберу всех магов нашего королевства и Гленны, - горячо шепчет Мартин, заглядывая мне в глаза. – Ты будешь жить, Санна. Обещаю, я не потребую от тебя взамен ничего.

А право сайе за спасение жизни, конечно же, не в счёт.

Если бы только я могла любить в ответ… Как же я завидую вечно хмурой королеве тумана – она так сильно любит своего принца!

Мартин ждёт. Я подаюсь к нему, приникаю к нему – и он с готовностью целует меня. Его губы нежные, жаркие – и фэйри моря отзывается на это человеческое тепло.

Я отстраняюсь, кусая щёку изнутри, чтобы не броситься на него – пусть этот жаркий человечек меня согреет!

– Прости меня, Мартин. Но тебе пора.

Он проводит рукой по губам, пачкает пальцы в крови. Бросает на меня последний тоскливый взгляд. И уходит.

Я смотрю ему вслед – мне впервые за эти дни грустно до слёз. Да, какая-то часть меня (наверное, та, что русалка) хочет уплыть с ним. Она хочет жить. Она шепчет мне, что я смогу изловчиться и извратить право сайе. Это Мартин будет служить мне. Мартин и другие мужчины – те, кого я выберу.

Я заставляю себя не слушать.

Фигура Мартина растворяется в тумане. Исчезает совсем. Я смахиваю слёзы, натыкаюсь на очередную восторженную улыбку кого-то из прохожих. И делаю всё возможное, чтобы отвернуться и уйти спокойно, а не бежать сломя голову.

И не улыбнуться в ответ, привязывая к себе навсегда.

***

Арин

Королева собирается выступать перед народом. Событие настолько из ряда вон, что заранее – за три дня точно – суета накрывает Дугэл. Суетятся слуги во дворце, суетятся лорды, суетится столица и жители других городов, где с помощью магии порталов будет передаваться королевская речь.

Только королева холодна и спокойна, как её любимые камни. Она шипит на слуг, цепко оглядывает меня, словно я что-то замышляю. И, криво улыбаясь, учит играть в камни на клетчатой доске.

Сильвен пропадает до полуночи. Мы по-прежнему спим с ним в одной спальне – хотя у него есть свои прекрасные комнаты. Но Сильвен боится оставлять меня одну. Неужели переживает, что без него в мою кровать заберётся с десяток мужчин? Потому что только это и может случиться. Они с королевой так подозрительны! А мне иногда кажется, что явись ко мне наёмный убийца – я ему улыбнусь, и он упадёт, очарованный, у моих ног.

Самое страшное, что это наверняка правда.

В день конца лета площадь перед дворцом запружена народом.

Сильвен, как фигура нынче важная и властная, проводит меня к лучшему месту – статуе королевы-основательницы Дугэла. Потом отпускает гвардейцев (тех до сих пор каждый раз перекашивает от необходимости прислуживать фэйри, и даже мои улыбки пропадают всуе), сажает меня на пьедестал под ноги каменной Гэвине – чтобы лучше видеть.

Мы ждём довольно долго – и вот, наконец, под гробовое молчание королева появляется на балконе над площадью. Обводит взглядом собравшихся дугэльцев и начинает говорить – без приветствия, твёрдо и напористо, как она умеет. И даже почти не заикается.