— Хм… — наконец оторвался Булавин. — Что-то я так и не понял… Надо б перепроверить!

— Нет! — запротестовала Карина и ловко вывернулась из кольца мужских рук. — Мне не понравилось!

— Ой, ли?

— Никакого удовольствия, — отмахнулась девушка. — Только блузку помяли.

— Помятая симпатичная женщина… Хм…

Глаза шефа горели таким интересом, что хотелось раскатать пожарный брандспойт и от души охладить мерзавца. Хватит с нее уже игр и прикосновений! Эти губы даже близко подпускать к себе нельзя. Лгать и целоваться они умеют одинаково хорошо.

— Знаете ли, все познается в сравнении! — Карина привела мысли в порядок и кокетливо поправила выбившийся из-за уха непослушный локон. — Федор как раз сегодня предлагал свою помощь в любом деле. В этом, уверена, тоже не откажет.

Булавин не выдержал и залился смехом. Вначале она его провоцирует, а потом так забавно выкручивается. Маленькое, сладкое проклятие эта девчонка. А ведь поцелуй хотелось повторить!

И что только зацепило? Соприкосновение губ, языков, казалось бы, никакой эротики или удовольствия. Баловство для стеснительных подростков, ан нет! Затянул, раззадорил. Даже после недавнего сексуального марафона с Ириной на сердце не было такой легкости и восторга.

Может зря он с этими двумя неделями девчонку взбаламутил, пусть бы увольнялась? Мысли все никак не хотели переключаться с досужих губ, а подсознание радостно хлопало в ладоши, требуя продолжения.

Возле ангара босса уже поджидал тот самый Федор. Только парень открыл рот, чтобы узнать, кто сегодня выпускающий, как Булавин набросился на него с упреками и претензиями. Плохим оказалось всё, от не выглаженной майки до чересчур короткой стрижки. Спортсмен даже моргнуть не успел, как был назначен на весь день ответственным за укладку парашютов новичков. Низкоквалифицированный, изнурительный труд и за что?

Но немой вопрос так и остался без ответа, а весьма довольный собой Глеб Викторович бодренько направился к машине. Осталось только одно незавершенное дело, и дальше откладывать его нельзя, не выдержит.

Новенький парашютный ранец давно ждал своего хозяина. Проверенный и перепроверенный десятки раз, он еще не знал, что такое полет под облаками, но сегодня всё изменится.

Из всей четверки, выпивавшей в эту ночь, Иван Кузьмич был единственным, кого не мучила головная боль или жажда. Привыкший к крепкому алкоголю, организм, несмотря на годы, легко перенес возлияния.

Сегодня у инструктора страдала только душа.

В просторном классе, повторяя теорию, суетились молодые девчонки и парни. Им еще только предстоял первый в жизни прыжок, волнительный и напряженный. У них еще все впереди, а другую ученицу уже не возвратить. Пожилой мужчина все вздыхал и кручинился, когда в коридоре показалась широкоплечая фигура шефа.

Булавин сразу понял, о чем думает друг, но дело было превыше всего. Поддаваться тоске сейчас непозволительно.

— Кузьмич, — суровым тоном позвал он инструктора. — Ее не вернешь, а вот птенцов напугать похоронной миной перед первым прыжком можно запросто.

— Бессердечный ты человек, начальник! — отмахнулся друг.

— Вот именно, что начальник! Мне по должности сердечность не положена! — а потом, взгромоздив на стол свой новенький ранец, бодро добавил. — Принимай еще одного старого-нового ученика! В небо хочу. Очень!

Инструктор разгладил пышные усы. Он не меньше Глеба ждал этого дня. Никто не виноват, что пять лет упорной борьбы за право вернуться в небо истекли именно сейчас. Не мог он обвинить Булавина в черствости, так как знал, какой нелегкий путь преодолел друг. Будь сейчас другая ситуация, они бы закатили настоящую пирушку с песнями, шутками и поздравлениями. Еще тогда, делая свой первый шаг из больничной кровати в инвалидное кресло, ученик мечтал только об этом моменте, только этой мыслью преодолел последующие утраты, унижение и борьбу. Пусть Рита там, на небесах, простит старика, а жизнь должна продолжаться.

— Пошли, салага, — обречено махнул он собственному шефу. — С птенцами пойдешь. Хватит для тебя и восьмисот метров на первый раз! А я с земли понаблюдаю, как ты крыло раскроешь. Эх, надо бы тебе первый раз на дубе прыгать… Да разве ж такого упрямца заставишь?

Булавин только кивнул. На десантном малоуправляемом парашюте он прыгать и не собирался. Не хватало чемпиону наравне с желторотыми новобранцами беспомощно висеть под круглым куполом, надеясь на благосклонность ветра.

Сдав курсантов на Стаса, оба, не сговариваясь, вышли из кабинета. Действительно, пора и делом заняться.

Самолет уже ждал первую партию пассажиров. Молодежь в цветастых спортивных костюмах с одинаковыми ранцами гурьбой бросилась на загрузку. Сейчас им еще не сильно страшно, земля под ногами и опытный инструктор рядом. Но, стоит только самолету завести свой громкий двигатель, как робкие «охи» и «ахи» сами вырвутся из раскрытых ртов.

Настя, назначенная сегодня выпускающей, радостно поприветствовала шефа и дала пилоту отмашку на взлет.

Самолет начал движение. Подпрыгивая на кочках, оглушая ревом мотора, он неумолимо шел к своей цели. Разбег, отрыв и плавные, размеренные круги над полем, все выше и выше, все ближе к белоснежным облакам.