— Это ты о чем?

— Глеб, почему я должна догадываться, что у тебя плечо болит по случайно обнаруженному тюбику с кремом или по взгляду, несчастному-разнесчастному?

Он не понимал. Смотрел, слушал и не понимал. Ну, плечо. Ну, болит, а ей то что?

— Карин, я сейчас совсем не понял, как мое плечо касается того, что ты на меня обиделась, — Булавин задумчиво почесал затылок. — Вот не понимаю…

— Что, совсем? — девушка изумленно смотрела прямо ему в глаза. — Бывает же… Волнуюсь я за тебя, дурень железный!

Сказать, что он удивился — это ничего не сказать. С минуту обалдело смотрел на девушку, словно она ересь какую-то сказала, потом рассматривал собственные ноги, трогал больное плечо и все равно не понимал.

— Ой, как все плохо… — протяжно простонала она. — Ладно, одинокий волк, садись есть, и так ужин остыл. После еды плечом займемся!

От шока мужчина даже забыл о том, что ужинать не собирался. Только когда котлета и салат удобно расположились в недрах желудка, предательская мысль о диете всплыла в сознании. Но было уже слишком поздно!

Карина довольно кивнула и забрала пустой контейнер. Спецзадание бабы Нюры выполнено. Теперь и плечом можно было заняться. Мазь, найделнную еще неделю назад на полке под умывальником, она принесла сама. Ловко стянула с Булавина майку и принялась нежно, аккуратно смазывать ушибленное место. Мужчина сидел смирно, периодически косился на их отражение в зеркале и медленно-медленно дышал, словно боялся, что видение растает.

— Всё, пациент, можете расслабиться, — девушка поцеловала любимого в висок и спрыгнула с кровати. — Утром повторим, а сейчас рекомендую сон.

— Мне поработать надо… — Булавин указал на включенный ноутбук. — В офисе завал, через два дня ехать в город придется. Могу тебя к родителям на побывку свозить?

— С папой познакомиться поближе? — девушка исподтишка наблюдала, как мгновенно напрягся мужчина. — Глеб, я пошутила…

Тот нервно сглотнул, но ничего не ответил. Не знал он, что ответить. И дело даже не в суровом подполковнике, видали и покруче нравом. Он сам уже не первый день бился над пониманием, какие отношения связывают его с Кариной. Пока ответа не было, но связь явно простиралась дальше кровати и работы.

Девушка натянула на себя одеяло до подбородка и закрыла глаза. Засыпать под мерное стрекотание клавиш ноутбука за последнее время ей было не впервой. Вначале было сложно, то свет отвлекал, но попросту пялилась на полуголого мужчину в общей кровати, а потом прошло, стало частью повседневной жизни, как совместный душ или нежные объятия поутру.

Глеб два часа дотошно изучал отчеты, составлял список задач для секретаря, лазил в интернете, но сон так и не шел. В другой раз он бы, не задумываясь, разбудил Карину и потратил время с большим толком, но сегодня не хотелось. Смотрел, как она сладко спит, еле слышно посапывая, как изредка подергиваются ресницы, и не мог понять самого себя. Что-то было не так, неправильно или непривычно.

Устав, в конце концов, от борьбы с бессонницей, оделся и вышел на крыльцо. Звезды ярко освещали небольшую полянку возле здания. На опушке, как и всегда, горел фонарь, подсвечивая крылья самолета, ангар и остальные коттеджи. Его вотчина! Сколько сил, средств и времени вложено во все! Рискованные проекты, взятки высокопоставленным чиновникам, строгий расчет и отчаянная вера в себя. Не покалечься он тогда, ничего бы и не было.

Его аэроклуб — самое любимое место на земле, и оно принадлежит только ему. Независимый состоявшийся мужчина, преуспевающий бизнесмен, спортсмен, может пока не лучший, но упорный… Чего еще желать?

За спиной тихонько приоткрылась дверь, послышались легкие шаги. Еще не видя лица своего ночного гостя, он знал — это Карина. Губы сами расплылись в счастливую улыбку.

Со следующего дня Булавин все-таки отказался от ужинов и, как все остальные спортсмены, перешел на усиленные тренировки. Карина видела его либо в воздухе, либо в кровати. Все разговоры свелись к короткому «Привет» рано утром, а ласки — к легкому поцелую в щетинистую щеку перед сном. Засыпал он на ходу, стоило лишь выползти из душа да упасть в койку.

Отставив опустевшую кружку, Кузьмич уселся на деревянную ступеньку и потрепал за ухом растолстевшего бульдога. Тот, как всегда, верно нес вахту возле кухни.

— Что, Дольфушка, бесхозным стал?

— Кушай, мой любимый мальчик, — баба Нюра вынесла псу большую тарелку еды. — Совсем тебя хозяин забросил.

— Где эта морда мохнатая сейчас спит? — поинтересовался мужчина. — У нас в коттедже я его храпа не слыхал.

— Так он с Лешкой ночует! — баба Нюра весело усмехнулась. — Все местные барышни ему черной завистью завидуют.